у, дьявол показал ему все царства вселенной во мгновение времени. И
сказал ему: тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она
предана мне". Серо-песчаный берег обрывист и крут. Густая желтоватая во-
да, крутясь, бежит под ветвями ив, под корнями, покрытыми наносною тра-
вою, илом. Лошади тянутся к воде, вязнут по колена и долго, жадно пьют.
Мертвая тишина кругом и сквозная горячая тень над головою. Мысли беспо-
рядочны, смутны, но стремятся все к одному - связать то простое, что пе-
ред глазами, с страшным прошлым этой пустыни. Хочешь представить себе
то, что доступно только Богу, - жизнь тех легендарных ханаанских горо-
дов, от которых уцелели лишь названия. Думаешь о знойно-мглистом Моаве и
опять слышишь слова Второзакония: "И полуденную страну, и равнину долины
Иерихона, город Пальм, до Сигора увидал Моисей... И умер там, в земле
Моавитской, по слову Господню, и погребен в земле Моавитской, и никто не
знает места погребения его даже до сего дня..." Думаешь об иерихонских
бальзамах Клеопатры, о термах Ирода - и опять возвращаешься к искушению
Иисуса от дьявола... И теряешься в образах времен Рима, Византии, Ома-
ров... Великими крестовыми битвами во имя и славу того, кто отверг здесь
славу всего земного, обрывается летопись этой страны. За ними века мол-
чания, никому не ведомых и несчетных подвигов отшельничества, погребения
себя заживо в могильниках навеки забвенной Иудеи. В молчании, вдали от
жизни всего мира, множатся, как соты ос, крипты в каменистых обрывах Иу-
дейских и Аравийских гор; в прибрежных скалах страшного Асфальтического
моря, в огненных ущельях созидаются дикие обители. Но ураганами проно-
сятся набеги от Дамаска, от Багдада, от Геджаса, и вот - пустеют и крип-
ты, переполненные костями избиенных иноков, глохнут разоренные обите-
ли... И опять, опять воцаряется он, древний бог пустыни!
Полдень проводим у самого моря. Жутко звучит на его нагом, ослепи-
тельно-белом прибрежье это слово - полдень. Прииорданские камыши и кус-
тарники не смеют дойти сюда вместе с Иорданом: далеко вокруг песчано-ка-
менисто и покрыто солью, селитрой то место, где сливается река с масля-
нистой, жгуче-горькой и тускло-зеленоватой водой асфальтической. На ко-
ралловые похожи те как бы окаменевшие ветви, что приносит сюда течение
реки и что снова, уже мертвыми, выкидывает море. В знойно-мглистой дали
теряется оно на юге. Там - дни Авраама, Агари, Измаила. Там, в капище
Эль-Лат, племя Тарик еще доныне поклоняется гилгалу Солнца - полубога,
полудьявола.
1909
ХРАМ СОЛНЦА
Так говорит Господь: сокрушу затворы
Дамаска и истреблю жителей долины Авен.
Кн. прор. Амоса
I
Рано утром покинули мы Бейрут. Поезд через час был уже под Хадеттом.
За Хадеттом он переменил темп на торопливый, горный: стуча, раскачива-
ясь, он стал извиваться все выше и выше по красноватым предгорьям. Из-за
цветущих садов, покрывающих их, из-за гранатов, шелковиц, кипарисов, роз
и глициний несколько раз мелькнуло туманно-синее море. Слушая разноязыч-
ный говор, гул колес и грохот энергично работающего паровика, я выглянул
в окно, дохнул посвежевшим воздухом: в необъятное пространство за нами
все ниже и ниже падала далекая бейрутская долина, ставшая маленькой,
плоской, кучки белых и оранжевых точек - крыш, темно-зеленые пятна са-
дов, кирпичные отмели бухты - и необозримая синь моря. Скоро все это
скрылось - и снова разверну
сказал ему: тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она
предана мне". Серо-песчаный берег обрывист и крут. Густая желтоватая во-
да, крутясь, бежит под ветвями ив, под корнями, покрытыми наносною тра-
вою, илом. Лошади тянутся к воде, вязнут по колена и долго, жадно пьют.
Мертвая тишина кругом и сквозная горячая тень над головою. Мысли беспо-
рядочны, смутны, но стремятся все к одному - связать то простое, что пе-
ред глазами, с страшным прошлым этой пустыни. Хочешь представить себе
то, что доступно только Богу, - жизнь тех легендарных ханаанских горо-
дов, от которых уцелели лишь названия. Думаешь о знойно-мглистом Моаве и
опять слышишь слова Второзакония: "И полуденную страну, и равнину долины
Иерихона, город Пальм, до Сигора увидал Моисей... И умер там, в земле
Моавитской, по слову Господню, и погребен в земле Моавитской, и никто не
знает места погребения его даже до сего дня..." Думаешь об иерихонских
бальзамах Клеопатры, о термах Ирода - и опять возвращаешься к искушению
Иисуса от дьявола... И теряешься в образах времен Рима, Византии, Ома-
ров... Великими крестовыми битвами во имя и славу того, кто отверг здесь
славу всего земного, обрывается летопись этой страны. За ними века мол-
чания, никому не ведомых и несчетных подвигов отшельничества, погребения
себя заживо в могильниках навеки забвенной Иудеи. В молчании, вдали от
жизни всего мира, множатся, как соты ос, крипты в каменистых обрывах Иу-
дейских и Аравийских гор; в прибрежных скалах страшного Асфальтического
моря, в огненных ущельях созидаются дикие обители. Но ураганами проно-
сятся набеги от Дамаска, от Багдада, от Геджаса, и вот - пустеют и крип-
ты, переполненные костями избиенных иноков, глохнут разоренные обите-
ли... И опять, опять воцаряется он, древний бог пустыни!
Полдень проводим у самого моря. Жутко звучит на его нагом, ослепи-
тельно-белом прибрежье это слово - полдень. Прииорданские камыши и кус-
тарники не смеют дойти сюда вместе с Иорданом: далеко вокруг песчано-ка-
менисто и покрыто солью, селитрой то место, где сливается река с масля-
нистой, жгуче-горькой и тускло-зеленоватой водой асфальтической. На ко-
ралловые похожи те как бы окаменевшие ветви, что приносит сюда течение
реки и что снова, уже мертвыми, выкидывает море. В знойно-мглистой дали
теряется оно на юге. Там - дни Авраама, Агари, Измаила. Там, в капище
Эль-Лат, племя Тарик еще доныне поклоняется гилгалу Солнца - полубога,
полудьявола.
1909
ХРАМ СОЛНЦА
Так говорит Господь: сокрушу затворы
Дамаска и истреблю жителей долины Авен.
Кн. прор. Амоса
I
Рано утром покинули мы Бейрут. Поезд через час был уже под Хадеттом.
За Хадеттом он переменил темп на торопливый, горный: стуча, раскачива-
ясь, он стал извиваться все выше и выше по красноватым предгорьям. Из-за
цветущих садов, покрывающих их, из-за гранатов, шелковиц, кипарисов, роз
и глициний несколько раз мелькнуло туманно-синее море. Слушая разноязыч-
ный говор, гул колес и грохот энергично работающего паровика, я выглянул
в окно, дохнул посвежевшим воздухом: в необъятное пространство за нами
все ниже и ниже падала далекая бейрутская долина, ставшая маленькой,
плоской, кучки белых и оранжевых точек - крыш, темно-зеленые пятна са-
дов, кирпичные отмели бухты - и необозримая синь моря. Скоро все это
скрылось - и снова разверну