в, хотя в числe их есть и крупные: то дешевая
идейность, желанiе не отстать от духа своего времени в смыслe
обличительности и гражданскаго благородства, то заранeе обдуманное намeренiе
поразить драматической фабулой и почти свирeпым реализмом... Я уже не думал
о недостатках, я только восхищался разнообразными достоинствами разсказов,
тeм, что преобладает в них: свободой, силой, яркостью повeствованiй, его
мeтким и без излишества щедрым языком...
Вот еще статья о нем -- строка человeка, долго и близко его знавшаго,
извeстнаго критика Пильскаго: 157
-- Куприн был откровенен, прям, быстр на отвeты, в нем была радостная и
открытая пылкость и безхитростность, теплая доброта ко всему окружающему...
Временами его сeро-синiе глаза освeщались чудесным свeтом, в них сiяли и
трепетали крылья таланта... Он до самых послeдних лeт мечтал о совершенной
независимости, о героической смeлости, его восхищали времена "желeзных
времен, орлов и великанов"...
В этом дурном родe будут еще не мало писать, будут опять и опять
говорить, сколько было в Купринe "первобытнаго, звeринаго", сколько любви к
природe, к лошадям, собакам, котикам, птицам... В послeднем есть, конечно,
много правды, и я вовсе не хотeл сказать, говоря о разницe между Куприным
писателем и Куприным человeком, -- таким, каким его характеризуют почти всe,
-- будто никак не проявлялся человeк в писателe: конечно, все таки
проявлялся, и чeм дальше, тeм все больше. "Теплая доброта Куприна ко всему
живущему" или, как говорит другой критик: "купринское благословенiе всему
мiру", это тоже было. Однако, надо помнить, что было только в послeдней порe
жизни и творчества Куприна.
1938 г. 158
Семеновы и Бунины
"Государство не может быть инако, яко к пользe и славe, ежели будут
такiе в нем люди, которые знают теченiе сил небесных и времени,
мореплаванiе, географiю всего свeта..." (Регламент Императорской Россiйской
Академiи Наук 1747 года).
К "таким" людям принадлежал и принадлежит Петр Петрович
Семенов-Тянь-Шанскiй, прославившiй род Семеновых.
Я многое семейное узнал о нем от В. П. Семенова-Тянь-Шанскаго, его
сына, живущаго эмигрантом в Финляндiи и порой родственно переписывающагося
со мной (Семеновы родственники Буниным). От него же стало мнe извeстно о
печальной участи обширных мемуаров, оставленных его отцом. Их вышел всего
первый том (во всем зарубежьe существующiй только в одном экземплярe). В. П.
прислал мнe этот том на прочтенiе и разсказал исторiю второго, печатанiе
котораго совпало с революцiей и к октябрьскому перевороту доведено было
всего до одиннадцатаго листа, на чем и остановилось: большевики, захватив
власть, как извeстно, тотчас же ввели свое собственное правописанiе,
приказали по типографiям уничтожить всe знаки, изгнанные ими из алфавита, и
поэтому 159 В. П., лично наблюдавшiй за печатанiем мемуаров, должен был или
бросить дальнeйшiй набор второго тома или же кончать его по новому
правописанiю, то есть, выпустить в свeт книгу довольно странную по внeшнему
виду. Стараясь избeгнуть этой странности, В. П. нашел одну типографiю, тайно
не исполнившую большевицкаго заказа, преступные знаки еще не уничтожившую.
Однако завeдующiй типографiей, боясь попасть в Чеку, соглашался допечатать
книгу по старой орфографiи только при том условiи, что В. П. дос
идейность, желанiе не отстать от духа своего времени в смыслe
обличительности и гражданскаго благородства, то заранeе обдуманное намeренiе
поразить драматической фабулой и почти свирeпым реализмом... Я уже не думал
о недостатках, я только восхищался разнообразными достоинствами разсказов,
тeм, что преобладает в них: свободой, силой, яркостью повeствованiй, его
мeтким и без излишества щедрым языком...
Вот еще статья о нем -- строка человeка, долго и близко его знавшаго,
извeстнаго критика Пильскаго: 157
-- Куприн был откровенен, прям, быстр на отвeты, в нем была радостная и
открытая пылкость и безхитростность, теплая доброта ко всему окружающему...
Временами его сeро-синiе глаза освeщались чудесным свeтом, в них сiяли и
трепетали крылья таланта... Он до самых послeдних лeт мечтал о совершенной
независимости, о героической смeлости, его восхищали времена "желeзных
времен, орлов и великанов"...
В этом дурном родe будут еще не мало писать, будут опять и опять
говорить, сколько было в Купринe "первобытнаго, звeринаго", сколько любви к
природe, к лошадям, собакам, котикам, птицам... В послeднем есть, конечно,
много правды, и я вовсе не хотeл сказать, говоря о разницe между Куприным
писателем и Куприным человeком, -- таким, каким его характеризуют почти всe,
-- будто никак не проявлялся человeк в писателe: конечно, все таки
проявлялся, и чeм дальше, тeм все больше. "Теплая доброта Куприна ко всему
живущему" или, как говорит другой критик: "купринское благословенiе всему
мiру", это тоже было. Однако, надо помнить, что было только в послeдней порe
жизни и творчества Куприна.
1938 г. 158
Семеновы и Бунины
"Государство не может быть инако, яко к пользe и славe, ежели будут
такiе в нем люди, которые знают теченiе сил небесных и времени,
мореплаванiе, географiю всего свeта..." (Регламент Императорской Россiйской
Академiи Наук 1747 года).
К "таким" людям принадлежал и принадлежит Петр Петрович
Семенов-Тянь-Шанскiй, прославившiй род Семеновых.
Я многое семейное узнал о нем от В. П. Семенова-Тянь-Шанскаго, его
сына, живущаго эмигрантом в Финляндiи и порой родственно переписывающагося
со мной (Семеновы родственники Буниным). От него же стало мнe извeстно о
печальной участи обширных мемуаров, оставленных его отцом. Их вышел всего
первый том (во всем зарубежьe существующiй только в одном экземплярe). В. П.
прислал мнe этот том на прочтенiе и разсказал исторiю второго, печатанiе
котораго совпало с революцiей и к октябрьскому перевороту доведено было
всего до одиннадцатаго листа, на чем и остановилось: большевики, захватив
власть, как извeстно, тотчас же ввели свое собственное правописанiе,
приказали по типографiям уничтожить всe знаки, изгнанные ими из алфавита, и
поэтому 159 В. П., лично наблюдавшiй за печатанiем мемуаров, должен был или
бросить дальнeйшiй набор второго тома или же кончать его по новому
правописанiю, то есть, выпустить в свeт книгу довольно странную по внeшнему
виду. Стараясь избeгнуть этой странности, В. П. нашел одну типографiю, тайно
не исполнившую большевицкаго заказа, преступные знаки еще не уничтожившую.
Однако завeдующiй типографiей, боясь попасть в Чеку, соглашался допечатать
книгу по старой орфографiи только при том условiи, что В. П. дос