порода - широкая, могучая порода перед другими, что море перед мел-
ководными реками. Коли время бурно, все превращается оно в рев и гром,
бугря и подымая валы, как не поднять их бессильным рекам; коли же без-
ветренно и тихо, яснее всех рек расстилает оно свою неоглядную склянную
поверхность, вечную негу очей.
И повелел Тарас распаковать своим слугам один из возов, стоявший
особняком. Больше и крепче всех других он был в козацком обозе; двойною
крепкою шиною были обтянуты дебелые колеса его; грузно был он навьючен,
укрыт попонами, крепкими воловьими кожами и увязан туго засмоленными ве-
ревками. В возу были всё баклаги и бочонки старого доброго вина, которое
долго лежало у Тараса в погребах. Взял он его про запас, на торжествен-
ный случай, чтобы, если случится великая минута и будет всем предстоять
дело, достойное на передачу потомкам, то чтобы всякому, до единого, ко-
заку досталось выпить заповедного вина, чтобы в великую минуту великое
бы и чувство овладело человеком. Услышав полковничий приказ, слуги бро-
сились к возам, палашами перерезывали крепкие веревки, снимали толстые
воловьи кожи и попоны и стаскивали с воза баклаги и бочонки.
- А берите все, - сказал Бульба, - все, сколько ни есть, берите, что
у кого есть: ковш, или черпак, которым поит коня, или рукавицу, или шап-
ку, а коли что, то и просто подставляй обе горсти.
И козаки все, сколько ни было их, брали, у кого был ковш, у кого чер-
пак, которым поил коня, у кого рукавица, у кого шапка, а кто подставлял
и так обе горсти. Всем им слуги Тарасовы, расхаживая промеж рядами, на-
ливали из баклаг и бочонков. Но не приказал Тарас пить, пока не даст
знаку, чтобы выпить им всем разом. Видно было, что он хотел что-то ска-
зать. Знал Тарас, что как ни сильно само по себе старое доброе вино и
как ни способно оно укрепить дух человека, но если к нему да присоеди-
нится еще приличное слово, то вдвое крепче будет сила и вина и духа.
- Я угощаю вас, паны-братья, - так сказал Бульба, - не в честь того,
что вы сделали меня своим атаманом, как ни велика подобная честь, не в
честь также прощанья с нашими товарищами: нет, в другое время прилично
то и другое; не такая теперь перед нами минута. Перед нами дела великого
поту, великой козацкой доблести! Итак, выпьем, товарищи, разом выпьем
поперед всего за святую православную веру: чтобы пришло наконец такое
время, чтобы по всему свету разошлась и везде была бы одна святая вера,
и все, сколько ни есть бусурменов, все бы сделались христианами! Да за
одним уже разом выпьем и за Сечь, чтобы долго она стояла на погибель
всему бусурменству, чтобы с каждым годом выходили из нее молодцы один
одного лучше, один одного краше. Да уже вместе выпьем и за нашу
собственную славу, чтобы сказали внуки и сыны тех внуков, что были ког-
да-то такие, которые не постыдили товарищества и не выдали своих. Так за
веру, пане-братове, за веру!
- За веру! - загомонели все, стоявшие в ближних рядах, густыми голо-
сами.
- За веру! - подхватили дальние; и все что ни было, и старое и моло-
дое, выпило за веру.
- За Сичь! - сказал Тарас и высоко поднял над головою руку.
- За Сичь! - отдалося густо в передних рядах. - За Сичь! - сказали
тихо старые, моргнувши седым усом; и, встрепенувшись, как молодые соко-
лы, повторили молодые: - За Сичь!
И слышало далече поле, как поминали козаки свою Сичь.
- Теперь последний глоток; товарищ
ководными реками. Коли время бурно, все превращается оно в рев и гром,
бугря и подымая валы, как не поднять их бессильным рекам; коли же без-
ветренно и тихо, яснее всех рек расстилает оно свою неоглядную склянную
поверхность, вечную негу очей.
И повелел Тарас распаковать своим слугам один из возов, стоявший
особняком. Больше и крепче всех других он был в козацком обозе; двойною
крепкою шиною были обтянуты дебелые колеса его; грузно был он навьючен,
укрыт попонами, крепкими воловьими кожами и увязан туго засмоленными ве-
ревками. В возу были всё баклаги и бочонки старого доброго вина, которое
долго лежало у Тараса в погребах. Взял он его про запас, на торжествен-
ный случай, чтобы, если случится великая минута и будет всем предстоять
дело, достойное на передачу потомкам, то чтобы всякому, до единого, ко-
заку досталось выпить заповедного вина, чтобы в великую минуту великое
бы и чувство овладело человеком. Услышав полковничий приказ, слуги бро-
сились к возам, палашами перерезывали крепкие веревки, снимали толстые
воловьи кожи и попоны и стаскивали с воза баклаги и бочонки.
- А берите все, - сказал Бульба, - все, сколько ни есть, берите, что
у кого есть: ковш, или черпак, которым поит коня, или рукавицу, или шап-
ку, а коли что, то и просто подставляй обе горсти.
И козаки все, сколько ни было их, брали, у кого был ковш, у кого чер-
пак, которым поил коня, у кого рукавица, у кого шапка, а кто подставлял
и так обе горсти. Всем им слуги Тарасовы, расхаживая промеж рядами, на-
ливали из баклаг и бочонков. Но не приказал Тарас пить, пока не даст
знаку, чтобы выпить им всем разом. Видно было, что он хотел что-то ска-
зать. Знал Тарас, что как ни сильно само по себе старое доброе вино и
как ни способно оно укрепить дух человека, но если к нему да присоеди-
нится еще приличное слово, то вдвое крепче будет сила и вина и духа.
- Я угощаю вас, паны-братья, - так сказал Бульба, - не в честь того,
что вы сделали меня своим атаманом, как ни велика подобная честь, не в
честь также прощанья с нашими товарищами: нет, в другое время прилично
то и другое; не такая теперь перед нами минута. Перед нами дела великого
поту, великой козацкой доблести! Итак, выпьем, товарищи, разом выпьем
поперед всего за святую православную веру: чтобы пришло наконец такое
время, чтобы по всему свету разошлась и везде была бы одна святая вера,
и все, сколько ни есть бусурменов, все бы сделались христианами! Да за
одним уже разом выпьем и за Сечь, чтобы долго она стояла на погибель
всему бусурменству, чтобы с каждым годом выходили из нее молодцы один
одного лучше, один одного краше. Да уже вместе выпьем и за нашу
собственную славу, чтобы сказали внуки и сыны тех внуков, что были ког-
да-то такие, которые не постыдили товарищества и не выдали своих. Так за
веру, пане-братове, за веру!
- За веру! - загомонели все, стоявшие в ближних рядах, густыми голо-
сами.
- За веру! - подхватили дальние; и все что ни было, и старое и моло-
дое, выпило за веру.
- За Сичь! - сказал Тарас и высоко поднял над головою руку.
- За Сичь! - отдалося густо в передних рядах. - За Сичь! - сказали
тихо старые, моргнувши седым усом; и, встрепенувшись, как молодые соко-
лы, повторили молодые: - За Сичь!
И слышало далече поле, как поминали козаки свою Сичь.
- Теперь последний глоток; товарищ