- За веру мы го-
товы положить головы!
Кошевой испугался; он ничуть не хотел подымать всего Запорожья: ра-
зорвать мир ему казалось в этом случае делом неправым.
- Позвольте, панове, еще одну речь держать!
- Довольно! - кричали запорожцы, - лучше не скажешь!
- Когда так, то пусть будет так. Я слуга вашей воли. Уж дело извест-
ное, и по Писанью известно, что глас народа - глас божий. Уж умнее того
нельзя выдумать, что весь народ выдумал. Только вот что: вам известно,
панове, что султан не оставит безнаказанно то удовольствие, которым по-
тешатся молодцы. А мы тем временем были бы наготове, и силы у нас были
бы свежие, и никого б не побоялись. А во время отлучки и татарва может
напасть: они, турецкие собаки, в глаза не кинутся и к хозяину на дом не
посмеют прийти, а сзади укусят за пяты, да и больно укусят. Да если уж
пошло на то, чтобы говорить правду, у нас и челнов нет столько в запасе,
да и пороху не намолото в таком количестве, чтобы можно было всем отпра-
виться. А я, пожалуй, я рад: я слуга вашей воли.
Хитрый атаман замолчал. Кучи начали переговариваться, куренные атама-
ны совещаться; пьяных, к счастью, было немного, и потому решились послу-
шаться благоразумного совета.
В тот же час отправились несколько человек на противуположный берег
Днепра, в войсковую скарбницу, где, в неприступных тайниках, под водою и
в камышах, скрывалась войсковая казна и часть добытых у неприятеля ору-
жий. Другие все бросились к челнам, осматривать их и снаряжать в дорогу.
Вмиг толпою народа наполнился берег. Несколько плотников явились с топо-
рами в руках. Старые, загорелые, широкоплечие, дюженогие запорожцы, с
проседью в усах и черноусые, засучив шаровары, стояли по колени в воде и
стягивали челны с берега крепким канатом. Другие таскали готовые сухие
бревна и всякие деревья. Там обшивали досками челн; там, переворотивши
его вверх дном, конопатили и смолили; там увязывали к бокам других чел-
нов, по козацкому обычаю, связки длинных камышей, чтобы не затопило чел-
нов морскою волною; там, дальше по всему прибрежью, разложили костры и
кипятили в медных казанах смолу на заливанье судов. Бывалые и старые по-
учали молодых. Стук и рабочий крик подымался по всей окружности; весь
колебался и двигался живой берег.
В это время большой паром начал причаливать к берегу. Стоявшая на нем
толпа людей еще издали махала руками. Это были козаки в оборванных свит-
ках. Беспорядочный наряд - у многих ничего не было, кроме рубашки и ко-
ротенькой трубки в зубах, - показывал, что они или только что избегнули
какой-нибудь беды, или же до того загулялись, что прогуляли все, что ни
было на теле. Из среды их отделился и стал впереди приземистый, плечис-
тый козак, человек лет пятидесяти. Он кричал и махал рукою сильнее всех,
но за стуком и криками рабочих не было слышно его слов.
- А с чем приехали? - спросил кошевой, когда паром приворотил к бере-
гу.
Все рабочие, остановив свои работы и подняв топоры и долота, смотрели
в ожидании.
- С бедою! - кричал с парома приземистый козак.
- С какою?
- Позвольте, панове запорожцы, речь держать?
- Говори!
- Или хотите, может быть, собрать раду?
- Говори, мы все тут.
Народ весь стеснился в одну кучу.
- А вы разве ничего не слыхали о том, что делается на гетьманщине?
- А что? - произнес один из куренных атаманов.
- Э! что? Видно, вам татарин заткнул клейтухом уши, что вы ничего не
слыхали.
товы положить головы!
Кошевой испугался; он ничуть не хотел подымать всего Запорожья: ра-
зорвать мир ему казалось в этом случае делом неправым.
- Позвольте, панове, еще одну речь держать!
- Довольно! - кричали запорожцы, - лучше не скажешь!
- Когда так, то пусть будет так. Я слуга вашей воли. Уж дело извест-
ное, и по Писанью известно, что глас народа - глас божий. Уж умнее того
нельзя выдумать, что весь народ выдумал. Только вот что: вам известно,
панове, что султан не оставит безнаказанно то удовольствие, которым по-
тешатся молодцы. А мы тем временем были бы наготове, и силы у нас были
бы свежие, и никого б не побоялись. А во время отлучки и татарва может
напасть: они, турецкие собаки, в глаза не кинутся и к хозяину на дом не
посмеют прийти, а сзади укусят за пяты, да и больно укусят. Да если уж
пошло на то, чтобы говорить правду, у нас и челнов нет столько в запасе,
да и пороху не намолото в таком количестве, чтобы можно было всем отпра-
виться. А я, пожалуй, я рад: я слуга вашей воли.
Хитрый атаман замолчал. Кучи начали переговариваться, куренные атама-
ны совещаться; пьяных, к счастью, было немного, и потому решились послу-
шаться благоразумного совета.
В тот же час отправились несколько человек на противуположный берег
Днепра, в войсковую скарбницу, где, в неприступных тайниках, под водою и
в камышах, скрывалась войсковая казна и часть добытых у неприятеля ору-
жий. Другие все бросились к челнам, осматривать их и снаряжать в дорогу.
Вмиг толпою народа наполнился берег. Несколько плотников явились с топо-
рами в руках. Старые, загорелые, широкоплечие, дюженогие запорожцы, с
проседью в усах и черноусые, засучив шаровары, стояли по колени в воде и
стягивали челны с берега крепким канатом. Другие таскали готовые сухие
бревна и всякие деревья. Там обшивали досками челн; там, переворотивши
его вверх дном, конопатили и смолили; там увязывали к бокам других чел-
нов, по козацкому обычаю, связки длинных камышей, чтобы не затопило чел-
нов морскою волною; там, дальше по всему прибрежью, разложили костры и
кипятили в медных казанах смолу на заливанье судов. Бывалые и старые по-
учали молодых. Стук и рабочий крик подымался по всей окружности; весь
колебался и двигался живой берег.
В это время большой паром начал причаливать к берегу. Стоявшая на нем
толпа людей еще издали махала руками. Это были козаки в оборванных свит-
ках. Беспорядочный наряд - у многих ничего не было, кроме рубашки и ко-
ротенькой трубки в зубах, - показывал, что они или только что избегнули
какой-нибудь беды, или же до того загулялись, что прогуляли все, что ни
было на теле. Из среды их отделился и стал впереди приземистый, плечис-
тый козак, человек лет пятидесяти. Он кричал и махал рукою сильнее всех,
но за стуком и криками рабочих не было слышно его слов.
- А с чем приехали? - спросил кошевой, когда паром приворотил к бере-
гу.
Все рабочие, остановив свои работы и подняв топоры и долота, смотрели
в ожидании.
- С бедою! - кричал с парома приземистый козак.
- С какою?
- Позвольте, панове запорожцы, речь держать?
- Говори!
- Или хотите, может быть, собрать раду?
- Говори, мы все тут.
Народ весь стеснился в одну кучу.
- А вы разве ничего не слыхали о том, что делается на гетьманщине?
- А что? - произнес один из куренных атаманов.
- Э! что? Видно, вам татарин заткнул клейтухом уши, что вы ничего не
слыхали.