е велит бить бусурменов.
- Не имеем права. Если б не клялись еще нашею верою, то, может быть,
и можно было бы; а теперь нет, не можно.
- Как не можно? Как же ты говоришь: не имеем права? Вот у меня два
сына, оба молодые люди. Еще ни разу ни тот, ни другой не был на войне, а
ты говоришь - не имеем права; а ты говоришь - не нужно идти запорожцам.
- Ну, уж не следует так.
- Так, стало быть, следует, чтобы пропадала даром козацкая сила, что-
бы человек сгинул, как собака, без доброго дела, чтобы ни отчизне, ни
всему христианству не было от него никакой пользы? Так на что же мы жи-
вем, на какого черта мы живем? растолкуй ты мне это. Ты человек умный,
тебя недаром выбрали в кошевые, растолкуй ты мне, на что мы живем?
Кошевой не дал ответа на этот запрос Это был упрямый козак. Он немно-
го помолчал и потом сказал:
- А войне все-таки не бывать.
- Так не бывать войне? - спросил опять Тарас.
- Нет.
- Так уж и думать об этом нечего?
- И думать об этом нечего.
"Постой же ты, чертов кулак! - сказал Бульба про себя, - ты у меня
будешь знать!" И положил тут же отмстить кошевому.
Сговорившись с тем и другим, задал он всем попойку, и хмельные коза-
ки, в числе нескольких человек, повалили прямо на площадь, где стояли
привязанные к столбу литавры, в которые обыкновенно били сбор на раду.
Не нашедши палок, хранившихся всегда у довбиша, они схватили по полену в
руки и начали колотить в них. На бой прежде всего прибежал довбиш, высо-
кий человек с одним только глазом, несмотря, однако ж, на то, страшно
заспанным.
- Кто смеет бить в литавры? - закричал он.
- Молчи! возьми свои палки, да и колоти, когда тебе велят! - отвечали
подгулявшие старшины.
Довбиш вынул тотчас из кармана палки, которые он взял с собою, очень
хорошо зная окончание подобных происшествий. Литавры грянули, - и скоро
на площадь, как шмели, стали собираться черные кучи запорожцев. Все соб-
рались в кружок, и после третьего боя показались наконец старшины: коше-
вой с палицей в руке - знаком своего достоинства, судья с войсковою пе-
чатью, писарь с чернильницею и есаул с жезлом. Кошевой и старшины сняли
шапки и раскланялись на все стороны козакам, которые гордо стояли, под-
першись руками в бока.
- Что значит это собранье? Чего хотите, панове? - сказал кошевой.
Брань и крики не дали ему говорить.
- Клади палицу! Клади, чертов сын, сей же час палицу! Не хотим тебя
больше! - кричали из толпы козаки.
Некоторые из трезвых куреней хотели, как казалось, противиться; но
курени, и пьяные и трезвые, пошли на кулаки. Крик и шум сделались общи-
ми.
Кошевой хотел было говорить, но, зная, что разъярившаяся, своевольная
толпа может за это прибить его насмерть, что всегда почти бывает в по-
добных случаях, поклонился очень низко, положил палицу и скрылся в тол-
пе.
- Прикажете, панове, и нам положить знаки достоинства? - сказали
судья, писарь и есаул и готовились тут же положить чернильницу, войско-
вую печать и жезл.
- Нет, вы оставайтесь! - закричали из толпы. - нам нужно было только
прогнать кошевого, потому что он баба, а нам нужно человека в кошевые.
- Кого же выберете теперь в кошевые? - сказали старшины.
- Кукубенка выбрать! - кричала часть.
- Не хотим Кукубенка! - кричала другая. - Рано ему, еще молоко на гу-
бах не обсохло!
- Шило пусть будет атаманом! - кричали одни. - Шила посадить в коше-
вые!
- В спину тебе ши
- Не имеем права. Если б не клялись еще нашею верою, то, может быть,
и можно было бы; а теперь нет, не можно.
- Как не можно? Как же ты говоришь: не имеем права? Вот у меня два
сына, оба молодые люди. Еще ни разу ни тот, ни другой не был на войне, а
ты говоришь - не имеем права; а ты говоришь - не нужно идти запорожцам.
- Ну, уж не следует так.
- Так, стало быть, следует, чтобы пропадала даром козацкая сила, что-
бы человек сгинул, как собака, без доброго дела, чтобы ни отчизне, ни
всему христианству не было от него никакой пользы? Так на что же мы жи-
вем, на какого черта мы живем? растолкуй ты мне это. Ты человек умный,
тебя недаром выбрали в кошевые, растолкуй ты мне, на что мы живем?
Кошевой не дал ответа на этот запрос Это был упрямый козак. Он немно-
го помолчал и потом сказал:
- А войне все-таки не бывать.
- Так не бывать войне? - спросил опять Тарас.
- Нет.
- Так уж и думать об этом нечего?
- И думать об этом нечего.
"Постой же ты, чертов кулак! - сказал Бульба про себя, - ты у меня
будешь знать!" И положил тут же отмстить кошевому.
Сговорившись с тем и другим, задал он всем попойку, и хмельные коза-
ки, в числе нескольких человек, повалили прямо на площадь, где стояли
привязанные к столбу литавры, в которые обыкновенно били сбор на раду.
Не нашедши палок, хранившихся всегда у довбиша, они схватили по полену в
руки и начали колотить в них. На бой прежде всего прибежал довбиш, высо-
кий человек с одним только глазом, несмотря, однако ж, на то, страшно
заспанным.
- Кто смеет бить в литавры? - закричал он.
- Молчи! возьми свои палки, да и колоти, когда тебе велят! - отвечали
подгулявшие старшины.
Довбиш вынул тотчас из кармана палки, которые он взял с собою, очень
хорошо зная окончание подобных происшествий. Литавры грянули, - и скоро
на площадь, как шмели, стали собираться черные кучи запорожцев. Все соб-
рались в кружок, и после третьего боя показались наконец старшины: коше-
вой с палицей в руке - знаком своего достоинства, судья с войсковою пе-
чатью, писарь с чернильницею и есаул с жезлом. Кошевой и старшины сняли
шапки и раскланялись на все стороны козакам, которые гордо стояли, под-
першись руками в бока.
- Что значит это собранье? Чего хотите, панове? - сказал кошевой.
Брань и крики не дали ему говорить.
- Клади палицу! Клади, чертов сын, сей же час палицу! Не хотим тебя
больше! - кричали из толпы козаки.
Некоторые из трезвых куреней хотели, как казалось, противиться; но
курени, и пьяные и трезвые, пошли на кулаки. Крик и шум сделались общи-
ми.
Кошевой хотел было говорить, но, зная, что разъярившаяся, своевольная
толпа может за это прибить его насмерть, что всегда почти бывает в по-
добных случаях, поклонился очень низко, положил палицу и скрылся в тол-
пе.
- Прикажете, панове, и нам положить знаки достоинства? - сказали
судья, писарь и есаул и готовились тут же положить чернильницу, войско-
вую печать и жезл.
- Нет, вы оставайтесь! - закричали из толпы. - нам нужно было только
прогнать кошевого, потому что он баба, а нам нужно человека в кошевые.
- Кого же выберете теперь в кошевые? - сказали старшины.
- Кукубенка выбрать! - кричала часть.
- Не хотим Кукубенка! - кричала другая. - Рано ему, еще молоко на гу-
бах не обсохло!
- Шило пусть будет атаманом! - кричали одни. - Шила посадить в коше-
вые!
- В спину тебе ши