Везувия, потому что как только у запорожцев не ставало денег, то удалые
разбивали их лавочки и брали всегда даром. Сечь состояла из шестидесяти
с лишком куреней, которые очень походили на отдельные, независимые рес-
публики, а еще более походили на школу и бурсу детей, живущих на всем
готовом. Никто ничем не заводился и не держал у себя. Все было на руках
у куренного атамана, который за это обыкновенно носил название батька. У
него были на руках деньги, платья, весь харч, саламата, каша и даже топ-
ливо; ему отдавали деньги под сохран. Нередко происходила ссора у куре-
ней с куренями. В таком случае дело тот же час доходило до драки. Курени
покрывали площадь и кулаками ломали друг другу бока, пока одни не пере-
силивали наконец и не брали верх, и тогда начиналась гульня. Такова была
эта Сечь, имевшая столько приманок для молодых людей.
Остап и Андрий кинулись со всею пылкостию юношей в это разгульное мо-
ре и забыли вмиг и отцовский дом, и бурсу, и все, что волновало прежде
душу, и предались новой жизни. Все занимало их: разгульные обычаи Сечи и
немногосложная управа и законы, которые казались им иногда даже слишком
строгими среди такой своевольной республики. Если козак проворовался,
украл какую-нибудь безделицу, это считалось уже поношением всему коза-
честву: его, как бесчестного, привязывали к позорному столбу и клали
возле него дубину, которою всякий проходящий обязан был нанести ему
удар, пока таким образом не забивали его насмерть. Не платившего должни-
ка приковывали цепью к пушке, где должен был он сидеть до тех пор, пока
кто-нибудь из товарищей не решался его выкупить и заплатить за него
долг. Но более всего произвела впечатленья на Андрия страшная казнь, оп-
ределенная за смертоубийство. Тут же, при нем, вырыли яму, опустили туда
живого убийцу и сверх него поставили гроб, заключавший тело им убиенно-
го, и потом обоих засыпали землею. Долго потом все чудился ему страшный
обряд казни и все представлялся этот заживо засыпанный человек вместе с
ужасным гробом.
Скоро оба молодые козака стали на хорошем счету у козаков. Часто
вместе с другими товарищами своего куреня, а иногда со всем куренем и с
соседними куренями выступали они в степи для стрельбы несметного числа
всех возможных степных птиц, оленей и коз или же выходили на озера, реки
и протоки, отведенные по жребию каждому куреню, закидывать невода, сети
и тащить богатые тони на продовольствие всего куреня. Хотя и не было тут
науки, на которой пробуется козак, но они стали уже заметны между други-
ми молодыми прямою удалью и удачливостью во всем. Бойко и метко стреляли
в цель, переплывали Днепр против течения - дело, за которое новичок при-
нимался торжественно в козацкие круги.
Но старый Тарас готовил другую им деятельность. Ему не по душе была
такая праздная жизнь - настоящего дела хотел он. Он все придумывал, как
бы поднять Сечь на отважное предприятие, где бы можно было разгуляться
как следует рыцарю. Наконец в один день пришел к кошевому и сказал ему
прямо:
- Что, кошевой, пора бы погулять запорожцам?
- Негде погулять, - отвечал кошевой, вынувши изо рта маленькую трубку
и сплюнув на сторону.
- Как негде? Можно пойти на Турещину или на Татарву.
-Не можно ни в Турещину, ни в Татарву, - отвечал кошевой, взявши
опять хладнокровно в рот свою трубку.
- Как не можно?
- Так. Мы обещали султану мир.
- Да ведь он бусурмен: и бог и Святое писани