Полтаву,всегда просите у меня по-
возки, и что ж? разве я отказал когда? Ребятишки ваши перелезают чрез
плетень в мой двор и играют с моими собаками - я ничего не говорю: пусть
себе играют, лишь бы ничего не трогали! пусть себе играют!
- Когда не хотите подарить, так, пожалуй, поменяемся.
- Что ж вы дадите мне за него? - При этом Иван Никифорович облокотил-
ся на руку и поглядел на Ивана Ивановича.
- Я вам дам за него бурую свинью, ту самую, что я откормил в сажу.
Славная свинья! Увидите, если на следующий год она не наведет вам поро-
сят.
- Я не знаю, как вы, Иван Иванович, можете это говорить, на что мне
свинья ваша? Разве черту поминки делать.
- Опять! без черта-таки нельзя обойтись! Грех вам, ей-богу, грех,
Иван Никифорович!
- Как же вы, в самом деле, Иван Иванович, даете за ружье черт знает
что такое: свинью!
- Отчего же она - черт знает что такое, Иван Никифорович ?
- Как же, вы бы сами посудили хорошенько. Это-таки ружье, вещь из-
вестная; а то - черт знает что такое: свинья! Если бы вы не говорили, я
бы мог это принять в обидную для себя сторону.
- Что ж нехорошего заметили вы в свинье?
- За кого же, в самом деле, вы принимаете меня? чтоб я свинью...
- Садитесь,садитесь!не буду уже...Пусть вам остается ваше ружье, пус-
кай себе сгниет и перержавеет, стоя в углу в комоде, - не хочу больше
говорить о нем.
После этого последовало молчание.
- Говорят, - начал Иван Иванович, - что три короля объявили войну ца-
рю нашему.
- Да, говорил мне Петр Федорович. Что ж это за война? и отчего она?
- Наверное не можно сказать, Иван Никифорович, за что она. Я полагаю,
что короли хотят, чтобы мы все приняли турецкую веру.
- Вишь, дурни, чего захотели! - произнес Иван Никифорович, приподняв-
ши голову.
- Вот видите, а царь наш и объявил им за то войну. Нет, говорит, при-
мите вы сами веру Христову!
- Что ж? ведь наши побьют их, Иван Иванович!
- Побьют. Так не хотите, Иван Никифорович, менять ружьеца?
- Мне странно, Иван Иванович: вы, кажется, человек, известный уче-
ностью, а говорите, как недоросль. Что бы я за дурак такой...
- Садитесь, садитесь. Бог с ним! пусть оно себе околеет; не буду
больше говорить!..
В это время принесли закуску.
Иван Иванович выпил рюмку и закусил пирогом с сметаною.
- Слушайте, Иван Никифорович. Я вам дам, кроме свиньи, еще два мешка
овса, ведь овса вы не сеяли. Этот год все равно вам нужно будет покупать
овес.
- Ей-богу, Иван Иванович, с вами говорить нужно, гороху наевшись.
(Это еще ничего, Иван Никифорович и не такие фразы отпускает.) Где вида-
но, чтобы кто ружье променял на два мешка овса? Небось бекеши своей не
поставите.
- Но вы позабыли, Иван Никифорович, что я и свинью еще даю вам.
- Как! два мешка овса и свинью за ружье?
- Да что ж, разве мало?
- За ружье?
- Конечно, за ружье.
- Два мешка за ружье?
- Два мешка не пустых, а с овсом; а свинью позабыли?
- Поцелуйтесь с своею свиньею,а коли не хотите, так с чертом!
- О! вас зацепи только! Увидите: нашпигуют вам на том свете язык го-
рячими иголками за такие богомерзкие слова. После разговору с вами нужно
и лицо и руки умыть, и самому окуриться.
- Позвольте, Иван Иванович; ружье вещь благородная, самая любопытная
забава, притом и украшение в комнате приятное...
- Вы, Иван Никифорович, разносились так с своим ружьем, как дурень с
писаною торбою, - сказал
возки, и что ж? разве я отказал когда? Ребятишки ваши перелезают чрез
плетень в мой двор и играют с моими собаками - я ничего не говорю: пусть
себе играют, лишь бы ничего не трогали! пусть себе играют!
- Когда не хотите подарить, так, пожалуй, поменяемся.
- Что ж вы дадите мне за него? - При этом Иван Никифорович облокотил-
ся на руку и поглядел на Ивана Ивановича.
- Я вам дам за него бурую свинью, ту самую, что я откормил в сажу.
Славная свинья! Увидите, если на следующий год она не наведет вам поро-
сят.
- Я не знаю, как вы, Иван Иванович, можете это говорить, на что мне
свинья ваша? Разве черту поминки делать.
- Опять! без черта-таки нельзя обойтись! Грех вам, ей-богу, грех,
Иван Никифорович!
- Как же вы, в самом деле, Иван Иванович, даете за ружье черт знает
что такое: свинью!
- Отчего же она - черт знает что такое, Иван Никифорович ?
- Как же, вы бы сами посудили хорошенько. Это-таки ружье, вещь из-
вестная; а то - черт знает что такое: свинья! Если бы вы не говорили, я
бы мог это принять в обидную для себя сторону.
- Что ж нехорошего заметили вы в свинье?
- За кого же, в самом деле, вы принимаете меня? чтоб я свинью...
- Садитесь,садитесь!не буду уже...Пусть вам остается ваше ружье, пус-
кай себе сгниет и перержавеет, стоя в углу в комоде, - не хочу больше
говорить о нем.
После этого последовало молчание.
- Говорят, - начал Иван Иванович, - что три короля объявили войну ца-
рю нашему.
- Да, говорил мне Петр Федорович. Что ж это за война? и отчего она?
- Наверное не можно сказать, Иван Никифорович, за что она. Я полагаю,
что короли хотят, чтобы мы все приняли турецкую веру.
- Вишь, дурни, чего захотели! - произнес Иван Никифорович, приподняв-
ши голову.
- Вот видите, а царь наш и объявил им за то войну. Нет, говорит, при-
мите вы сами веру Христову!
- Что ж? ведь наши побьют их, Иван Иванович!
- Побьют. Так не хотите, Иван Никифорович, менять ружьеца?
- Мне странно, Иван Иванович: вы, кажется, человек, известный уче-
ностью, а говорите, как недоросль. Что бы я за дурак такой...
- Садитесь, садитесь. Бог с ним! пусть оно себе околеет; не буду
больше говорить!..
В это время принесли закуску.
Иван Иванович выпил рюмку и закусил пирогом с сметаною.
- Слушайте, Иван Никифорович. Я вам дам, кроме свиньи, еще два мешка
овса, ведь овса вы не сеяли. Этот год все равно вам нужно будет покупать
овес.
- Ей-богу, Иван Иванович, с вами говорить нужно, гороху наевшись.
(Это еще ничего, Иван Никифорович и не такие фразы отпускает.) Где вида-
но, чтобы кто ружье променял на два мешка овса? Небось бекеши своей не
поставите.
- Но вы позабыли, Иван Никифорович, что я и свинью еще даю вам.
- Как! два мешка овса и свинью за ружье?
- Да что ж, разве мало?
- За ружье?
- Конечно, за ружье.
- Два мешка за ружье?
- Два мешка не пустых, а с овсом; а свинью позабыли?
- Поцелуйтесь с своею свиньею,а коли не хотите, так с чертом!
- О! вас зацепи только! Увидите: нашпигуют вам на том свете язык го-
рячими иголками за такие богомерзкие слова. После разговору с вами нужно
и лицо и руки умыть, и самому окуриться.
- Позвольте, Иван Иванович; ружье вещь благородная, самая любопытная
забава, притом и украшение в комнате приятное...
- Вы, Иван Никифорович, разносились так с своим ружьем, как дурень с
писаною торбою, - сказал