б его черт взял! некуда деваться от
жару.
- Вот-таки нужно помянуть черта. Эй, Иван Никифорович! Вы вспомните
мое слово, да уже будет поздно: достанется вам на том свете за богопро-
тивные слова.
- Чем же я обидел вас, Иван Иванович? Я не тронул ни отца, ни матери
вашей. Не знаю, чем я вас обидел.
- Полно уже, полно, Иван Никифорович!
- Ей-богу, я не обидел вас, Иван Иванович!
- Странно, что перепела до сих пор нейдут под дудочку.
- Как вы себе хотите, думайте, что вам угодно, только я вас не обидел
ничем.
- Не знаю, отчего они нейдут, - говорил Иван Иванович, как бы не слу-
шая Ивана Никифоровича. - Время ли не приспело еще, только время, кажет-
ся, такое, какое нужно.
- Вы говорите, что жита хорошие?
- Восхитительные жита, восхитительные!
За сим последовало молчание.
- Что эти вы, Иван Никифорович, платье развешиваете? - наконец сказал
Иван Иванович.
- Да, прекрасное, почти новое платье загноила проклятая баба. Теперь
проветриваю; сукно тонкое, превосходное, только вывороти - и можно снова
носить.
- Мне там понравилась одна вещица, Иван Никифорович.
- Какая?
- Скажите, пожалуйста, на что вам это ружье, что выставлено выветри-
вать вместе с платьем? - Тут Иван Иванович поднес табаку. - Смею ли про-
сить об одолжении?
- Ничего, одолжайтесь! я понюхаю своего! - При этом Иван Никифорович
пощупал вокруг себя и достал рожок. - Вот глупая баба, так она и ружье
туда же повесила! Хороший табак жид делает в Сорочинцах. Я не знаю, что
он кладет туда, а такое душистое! На канупер немножко похоже. Вот
возьмите, раздуйте немножко во рту. Не правда ли, похоже на канупер?
Возьмите, одолжайтесь!
- Скажите, пожалуйста, Иван Никифорович, я все насчет ружья:что вы
будете с ним делать? ведь оно вам не нужно.
- Как не нужно? а случится стрелять?
- Господь с вами, Иван Никифорович, когда же вы будете стрелять? Раз-
ве по втором пришествии. Вы, сколько я знаю и другие запомнят, ни одной
еще качки2 не убили, да и ваша натура не так уже господом богом устрое-
на, чтоб стрелять. Вы имеете осанку и фигуру важную. Как же вам тас-
каться по болотам, когда ваше платье, которое не во всякой речи прилично
назвать по имени, проветривается и теперь еще, что же тогда? Нет, вам
нужно иметь покой, отдохновение.(Иван Иванович, как упомянуто выше, нео-
быкновенно живописно говорил, когда нужно было убеждать кого. Как он го-
ворил! Боже, как он говорил!) Да, так вам нужны приличные поступки. Пос-
лушайте, отдайте его мне!
- Как можно! это ружье дорогое. Таких ружьев теперь не сыщете нигде.
Я, еще как собирался в милицию, купил его у турчина. А теперь бы то так
вдруг и отдать его? Как можно? это вещь необходимая.
- На что же она необходимая?
- Как на что? А когда нападут на дом разбойники... Еще бы не необхо-
димая. Слава тебе господи! теперь я спокоен и не боюсь никого. А отчего?
Оттого, что я знаю что у меня стоит в коморе ружье
- Хорошее ружье! Да у него, Иван Никифорович, замок испорчен.
- Что ж, что испорчен? Можно починить. Нужно только смазать конопля-
ным маслом, чтоб не ржавел.
- Из ваших слов, Иван Никифорович, я никак не вижу дружественного ко
мне расположения. Вы ничего не хотите сделать для меня в знак приязни.
- Как же это вы говорите, Иван Иванович, что я вам не оказываю ника-
кой приязни? Как вам не совестно! Ваши волы пасутся на моей степи, и я
ни разу не занимал их. Когда едете в
жару.
- Вот-таки нужно помянуть черта. Эй, Иван Никифорович! Вы вспомните
мое слово, да уже будет поздно: достанется вам на том свете за богопро-
тивные слова.
- Чем же я обидел вас, Иван Иванович? Я не тронул ни отца, ни матери
вашей. Не знаю, чем я вас обидел.
- Полно уже, полно, Иван Никифорович!
- Ей-богу, я не обидел вас, Иван Иванович!
- Странно, что перепела до сих пор нейдут под дудочку.
- Как вы себе хотите, думайте, что вам угодно, только я вас не обидел
ничем.
- Не знаю, отчего они нейдут, - говорил Иван Иванович, как бы не слу-
шая Ивана Никифоровича. - Время ли не приспело еще, только время, кажет-
ся, такое, какое нужно.
- Вы говорите, что жита хорошие?
- Восхитительные жита, восхитительные!
За сим последовало молчание.
- Что эти вы, Иван Никифорович, платье развешиваете? - наконец сказал
Иван Иванович.
- Да, прекрасное, почти новое платье загноила проклятая баба. Теперь
проветриваю; сукно тонкое, превосходное, только вывороти - и можно снова
носить.
- Мне там понравилась одна вещица, Иван Никифорович.
- Какая?
- Скажите, пожалуйста, на что вам это ружье, что выставлено выветри-
вать вместе с платьем? - Тут Иван Иванович поднес табаку. - Смею ли про-
сить об одолжении?
- Ничего, одолжайтесь! я понюхаю своего! - При этом Иван Никифорович
пощупал вокруг себя и достал рожок. - Вот глупая баба, так она и ружье
туда же повесила! Хороший табак жид делает в Сорочинцах. Я не знаю, что
он кладет туда, а такое душистое! На канупер немножко похоже. Вот
возьмите, раздуйте немножко во рту. Не правда ли, похоже на канупер?
Возьмите, одолжайтесь!
- Скажите, пожалуйста, Иван Никифорович, я все насчет ружья:что вы
будете с ним делать? ведь оно вам не нужно.
- Как не нужно? а случится стрелять?
- Господь с вами, Иван Никифорович, когда же вы будете стрелять? Раз-
ве по втором пришествии. Вы, сколько я знаю и другие запомнят, ни одной
еще качки2 не убили, да и ваша натура не так уже господом богом устрое-
на, чтоб стрелять. Вы имеете осанку и фигуру важную. Как же вам тас-
каться по болотам, когда ваше платье, которое не во всякой речи прилично
назвать по имени, проветривается и теперь еще, что же тогда? Нет, вам
нужно иметь покой, отдохновение.(Иван Иванович, как упомянуто выше, нео-
быкновенно живописно говорил, когда нужно было убеждать кого. Как он го-
ворил! Боже, как он говорил!) Да, так вам нужны приличные поступки. Пос-
лушайте, отдайте его мне!
- Как можно! это ружье дорогое. Таких ружьев теперь не сыщете нигде.
Я, еще как собирался в милицию, купил его у турчина. А теперь бы то так
вдруг и отдать его? Как можно? это вещь необходимая.
- На что же она необходимая?
- Как на что? А когда нападут на дом разбойники... Еще бы не необхо-
димая. Слава тебе господи! теперь я спокоен и не боюсь никого. А отчего?
Оттого, что я знаю что у меня стоит в коморе ружье
- Хорошее ружье! Да у него, Иван Никифорович, замок испорчен.
- Что ж, что испорчен? Можно починить. Нужно только смазать конопля-
ным маслом, чтоб не ржавел.
- Из ваших слов, Иван Никифорович, я никак не вижу дружественного ко
мне расположения. Вы ничего не хотите сделать для меня в знак приязни.
- Как же это вы говорите, Иван Иванович, что я вам не оказываю ника-
кой приязни? Как вам не совестно! Ваши волы пасутся на моей степи, и я
ни разу не занимал их. Когда едете в