ичанка, как лебедь, можете себе представить эдакой. Мой Копейкин -
кровь-то, знаете, разыгралась в нем - побежал было за ней на своей
деревяшке, трюх-трюх следом - "да нет, подумал, пусть после, когда получу
пенсион, теперь уж я что-то расходился слишком". Вот, сударь мой,
какие-нибудь через три-четыре дня является Копейкин мой снова к министру,
дождался выходу. "Так и так, говорит, пришел, говорит, услышать приказ
вашего высокопревосходительства по одержимым болезням и за ранами..", - и
тому подобное, понимаете, в должностном слоге. Вельможа, можете вообразить,
тотчас его узнал:"А, говорит, хорошо, говорит, на этот раз ничего не могу
сказать вам более, как только то, что вам нужно будет ожидать приезда
государя; тогда, без сомнения, будут сделаны распоряжения насчет раненых, а
без монаршей, так сказать, воли я ничего не могу сделать". Поклон,
понимаете, и - прощайте. Копейкин, можете вообразить себе, вышел в
положении самом неопределенном. Он-то уже думал, что вот ему завтра так и
выдадут деньги: "На тебе, голубчик, пей да веселись"; а вместо того ему
приказано ждать, да и время не назначено. Вот он совой такой вышел с
крыльца, как пудель, понимаете, которого повар облил водой: и хвост у него
между ног, и уши повесил. "Ну, нет, - думает себе, - пойду в другой раз,
объясню, что последний кусок доедаю, - не поможете, должен умереть, в
некотором роде, с голода". Словом, приходит он, судырь мой, опять на
Дворцовую набережную; говорят: "Нельзя, не принимает, приходите завтра". На
другой день - то же; а швейцар на него просто и смотреть не хочет. А между
тем у него из синюх-то, понимаете, уж остается только одна в кармане. То,
бывало, едал щи, говядины кусок, а теперь в лавочке возьмет какую-нибудь
селедку или огурец соленый да хлеба на два гроша, - словом, голодает
бедняга, а между тем аппетит просто волчий. Проходит мимо эдакого
какого-нибудь ресторана - повар там, можете себе представить, иностранец,
француз эдакой с открытой физиогномией, белье на нем голландское, фартук,
белизною равный снегам, работает там фензерв какой-нибудь, котлетки с
трюфелями, - словом, рассупе-деликатес такой, что просто себя, то есть,
съел бы от аппетита. Пройдет ли мимо Милютинских лавок, там из окна
выглядывает, в некотором роде, семга эдакая, вишенки - по пяти рублей
штучка, арбуз-громадище, дилижанс эдакой, высунулся из окна, и, так
сказать, ищет дурака, который бы заплатил сто рублей, - словом, на всяком
шагу соблазн такой, слюнки текут, а он слышит между тем всё "завтра". Так
можете вообразить себе, каково его положение: тут, с одной стороны, так
сказать, семга и арбуз, а с другой-то - ему подносят все одно и то же блюдо
"завтра". Наконец сделалось бедняге, в некотором роде, невтерпеж, решился
во что бы то ни стало пролезть штурмом, понимаете. Дождался у подъезда, не
пройдет ли еще какой проситель, и там с каким-то генералом, понимаете,
проскользнул с своей деревяшкой в приемную. Вельможа, по обыкновению,
выходит: "Зачем вы? Зачем вы? А! - говорит, увидевши Копейкина, - ведь я
уже объявил вам, что вы должны ожидать решения"- "Помилуйте, ваше
высокопревосходительство, не имею, так сказать, куска хлеба..." - "Что же
делать? Я для вас ничего не могу сделать; старайтесь покамест помочь себе
сами, ищите сами средств". - "Но, ваше высокопревосходительство сами
можете, в некотором роде, судить, какие средства могу сыскать, не имея ни
руки, ни ноги". - "Но, - говорит сановник, - согласитесь: я не могу вас
содержать,
кровь-то, знаете, разыгралась в нем - побежал было за ней на своей
деревяшке, трюх-трюх следом - "да нет, подумал, пусть после, когда получу
пенсион, теперь уж я что-то расходился слишком". Вот, сударь мой,
какие-нибудь через три-четыре дня является Копейкин мой снова к министру,
дождался выходу. "Так и так, говорит, пришел, говорит, услышать приказ
вашего высокопревосходительства по одержимым болезням и за ранами..", - и
тому подобное, понимаете, в должностном слоге. Вельможа, можете вообразить,
тотчас его узнал:"А, говорит, хорошо, говорит, на этот раз ничего не могу
сказать вам более, как только то, что вам нужно будет ожидать приезда
государя; тогда, без сомнения, будут сделаны распоряжения насчет раненых, а
без монаршей, так сказать, воли я ничего не могу сделать". Поклон,
понимаете, и - прощайте. Копейкин, можете вообразить себе, вышел в
положении самом неопределенном. Он-то уже думал, что вот ему завтра так и
выдадут деньги: "На тебе, голубчик, пей да веселись"; а вместо того ему
приказано ждать, да и время не назначено. Вот он совой такой вышел с
крыльца, как пудель, понимаете, которого повар облил водой: и хвост у него
между ног, и уши повесил. "Ну, нет, - думает себе, - пойду в другой раз,
объясню, что последний кусок доедаю, - не поможете, должен умереть, в
некотором роде, с голода". Словом, приходит он, судырь мой, опять на
Дворцовую набережную; говорят: "Нельзя, не принимает, приходите завтра". На
другой день - то же; а швейцар на него просто и смотреть не хочет. А между
тем у него из синюх-то, понимаете, уж остается только одна в кармане. То,
бывало, едал щи, говядины кусок, а теперь в лавочке возьмет какую-нибудь
селедку или огурец соленый да хлеба на два гроша, - словом, голодает
бедняга, а между тем аппетит просто волчий. Проходит мимо эдакого
какого-нибудь ресторана - повар там, можете себе представить, иностранец,
француз эдакой с открытой физиогномией, белье на нем голландское, фартук,
белизною равный снегам, работает там фензерв какой-нибудь, котлетки с
трюфелями, - словом, рассупе-деликатес такой, что просто себя, то есть,
съел бы от аппетита. Пройдет ли мимо Милютинских лавок, там из окна
выглядывает, в некотором роде, семга эдакая, вишенки - по пяти рублей
штучка, арбуз-громадище, дилижанс эдакой, высунулся из окна, и, так
сказать, ищет дурака, который бы заплатил сто рублей, - словом, на всяком
шагу соблазн такой, слюнки текут, а он слышит между тем всё "завтра". Так
можете вообразить себе, каково его положение: тут, с одной стороны, так
сказать, семга и арбуз, а с другой-то - ему подносят все одно и то же блюдо
"завтра". Наконец сделалось бедняге, в некотором роде, невтерпеж, решился
во что бы то ни стало пролезть штурмом, понимаете. Дождался у подъезда, не
пройдет ли еще какой проситель, и там с каким-то генералом, понимаете,
проскользнул с своей деревяшкой в приемную. Вельможа, по обыкновению,
выходит: "Зачем вы? Зачем вы? А! - говорит, увидевши Копейкина, - ведь я
уже объявил вам, что вы должны ожидать решения"- "Помилуйте, ваше
высокопревосходительство, не имею, так сказать, куска хлеба..." - "Что же
делать? Я для вас ничего не могу сделать; старайтесь покамест помочь себе
сами, ищите сами средств". - "Но, ваше высокопревосходительство сами
можете, в некотором роде, судить, какие средства могу сыскать, не имея ни
руки, ни ноги". - "Но, - говорит сановник, - согласитесь: я не могу вас
содержать,