дкову; а теперь мешков с углем не подыму. Скоро буду
от ветра валиться. Нет, - вскричал он, помолчав и ободрившись, - что я
за баба! Не дам никому смеяться над собою! Хоть десять таких мешков, все
подыму. - И бодро взвалил себе на плеча мешки, которых не понесли бы два
дюжих человека. - Взять и этот, - продолжал он, подымая маленький, на
дне которого лежал, свернувшись, черт. - Тут, кажется, я положил стру-
мент свой. - Сказав это, он вышел вон из хаты, насвистывая песню:
Менi с жiнкой не возиться.
Шумнее и шумнее раздавались по улицам песни и крики. Толпы толкавше-
гося народа были увеличены еще пришедшими из соседних деревень. Парубки
шалили и бесились вволю. Часто между колядками слышалась какая-нибудь
веселая песня, которую тут же успел сложить кто-нибудь из молодых коза-
ков. То вдруг один из толпы вместо колядки отпускал щедровку и ревел во
все горло:
Щедрик, ведрик!
Дайте вареник,
Грудочку кашки,
Кiльце ковбаски!
Хохот награждал затейника. Маленькие окна подымались, и сухощавая ру-
ка старухи, которые одни только вместе с степенными отцами оставались в
избах, высовывалась из окошка с колбасою в руках или куском пирога. Па-
рубки и девушки наперерыв подставляли мешки и ловили свою добычу. В од-
ном месте парубки, зашедши со всех сторон, окружали толпу девушек: шум,
крик, один бросал комом снега, другой вырывал мешок со всякой всячиной.
В другом месте девушки ловили парубка, подставляли ему ногу, и он летел
вместе с мешком стремглав на землю. Казалось, всю ночь напролет готовы
были провеселиться. И ночь, как нарочно, так роскошно теплилась! и еще
белее казался свет месяца от блеска снега.
Кузнец остановился с своими мешками. Ему почудился в толпе девушек
голос и тоненький смех Оксаны. Все жилки в нем вздрогнули; бросивши на
землю мешки так, что находившийся на дне дьяк заохал от ушибу и голова
икнул во все горло, побрел он с маленьким мешком на плечах вместе с тол-
пою парубков, шедших следом за девичьей толпою, между которою ему послы-
шался голос Оксаны.
"Так, это она! стоит, как царица, и блестит черными очами! Ей расска-
зывает что-то видный парубок; верно, забавное, потому что она смеется.
Но она всегда смеется". Как будто невольно, сам не понимая как, протерся
кузнец сквозь толпу и стад около нее.
- А, Вакула, ты тут! здравствуй! - сказала красавица с той же самой
усмешкой, которая чуть не сводила Вакулу с ума. - Ну, много наколядовал?
Э, какой маленький мешок! А черевики, которые носит царица, достал? дос-
тань черевики, выйду замуж! - И, засмеявшись, убежала с толпою.
Как вкопанный стоял кузнец на одном месте. "Нет, не могу; нет сил
больше... - произнес он наконец. - Но боже ты мой, отчего она так чер-
товски хороша? Ее взгляд, и речи, и все, ну вот так и жжет, так и
жжет... Нет, невмочь уже пересилить себя! Пора положить конец всему:
пропадай душа, пойду утоплюсь в пролубе, и поминай как звали!"
Тут решительным шагом пошел он вперед, догнал толпу, поравнялся с Ок-
саною и сказал твердым голосом:
- Прощай, Оксана! Ищи себе какого хочешь жениха, дурачь кого хочешь;
а меня не увидишь уже больше на этом свете.
Красавица казалась удивленною, хотела что-то сказать, но кузнец мах-
нул рукою и убежал.
- Куда, Вакула? - кричали парубки, видя бегущего кузнеца.
- Прощайте, братцы! - кричал в ответ кузнец. - Даст бог, увидимся на
том свете; а на этом уже не гулять нам вместе. Пр
от ветра валиться. Нет, - вскричал он, помолчав и ободрившись, - что я
за баба! Не дам никому смеяться над собою! Хоть десять таких мешков, все
подыму. - И бодро взвалил себе на плеча мешки, которых не понесли бы два
дюжих человека. - Взять и этот, - продолжал он, подымая маленький, на
дне которого лежал, свернувшись, черт. - Тут, кажется, я положил стру-
мент свой. - Сказав это, он вышел вон из хаты, насвистывая песню:
Менi с жiнкой не возиться.
Шумнее и шумнее раздавались по улицам песни и крики. Толпы толкавше-
гося народа были увеличены еще пришедшими из соседних деревень. Парубки
шалили и бесились вволю. Часто между колядками слышалась какая-нибудь
веселая песня, которую тут же успел сложить кто-нибудь из молодых коза-
ков. То вдруг один из толпы вместо колядки отпускал щедровку и ревел во
все горло:
Щедрик, ведрик!
Дайте вареник,
Грудочку кашки,
Кiльце ковбаски!
Хохот награждал затейника. Маленькие окна подымались, и сухощавая ру-
ка старухи, которые одни только вместе с степенными отцами оставались в
избах, высовывалась из окошка с колбасою в руках или куском пирога. Па-
рубки и девушки наперерыв подставляли мешки и ловили свою добычу. В од-
ном месте парубки, зашедши со всех сторон, окружали толпу девушек: шум,
крик, один бросал комом снега, другой вырывал мешок со всякой всячиной.
В другом месте девушки ловили парубка, подставляли ему ногу, и он летел
вместе с мешком стремглав на землю. Казалось, всю ночь напролет готовы
были провеселиться. И ночь, как нарочно, так роскошно теплилась! и еще
белее казался свет месяца от блеска снега.
Кузнец остановился с своими мешками. Ему почудился в толпе девушек
голос и тоненький смех Оксаны. Все жилки в нем вздрогнули; бросивши на
землю мешки так, что находившийся на дне дьяк заохал от ушибу и голова
икнул во все горло, побрел он с маленьким мешком на плечах вместе с тол-
пою парубков, шедших следом за девичьей толпою, между которою ему послы-
шался голос Оксаны.
"Так, это она! стоит, как царица, и блестит черными очами! Ей расска-
зывает что-то видный парубок; верно, забавное, потому что она смеется.
Но она всегда смеется". Как будто невольно, сам не понимая как, протерся
кузнец сквозь толпу и стад около нее.
- А, Вакула, ты тут! здравствуй! - сказала красавица с той же самой
усмешкой, которая чуть не сводила Вакулу с ума. - Ну, много наколядовал?
Э, какой маленький мешок! А черевики, которые носит царица, достал? дос-
тань черевики, выйду замуж! - И, засмеявшись, убежала с толпою.
Как вкопанный стоял кузнец на одном месте. "Нет, не могу; нет сил
больше... - произнес он наконец. - Но боже ты мой, отчего она так чер-
товски хороша? Ее взгляд, и речи, и все, ну вот так и жжет, так и
жжет... Нет, невмочь уже пересилить себя! Пора положить конец всему:
пропадай душа, пойду утоплюсь в пролубе, и поминай как звали!"
Тут решительным шагом пошел он вперед, догнал толпу, поравнялся с Ок-
саною и сказал твердым голосом:
- Прощай, Оксана! Ищи себе какого хочешь жениха, дурачь кого хочешь;
а меня не увидишь уже больше на этом свете.
Красавица казалась удивленною, хотела что-то сказать, но кузнец мах-
нул рукою и убежал.
- Куда, Вакула? - кричали парубки, видя бегущего кузнеца.
- Прощайте, братцы! - кричал в ответ кузнец. - Даст бог, увидимся на
том свете; а на этом уже не гулять нам вместе. Пр