нова уснул. Нечего делать, пришлось одному караулить. Чтобы
чем-нибудь разогнать сон, обсмотрел он возы все, проведал коней, закурил
люльку, пришел назад и сел опять около своих. Все было тихо, так что,
кажись, ни одна муха не пролетела. Вот и чудится ему, что из-за соседне-
го воза что-то серое выказывает роги... Тут глаза его начали смыкаться
так, что принужден он был ежеминутно протирать кулаком и промывать ос-
тавшеюся водкой. Но как скоро немного прояснились они, все пропадало.
Наконец, мало погодя, опять показывается из-под воза чудище... Дед выта-
ращил глаза сколько мог; но проклятая дремота все туманила перед ним;
руки его окостенели; голова скатилась, и крепкий сон схватил его так,
что он повалился словно убитый. Долго спал дед, и как припекло порядочно
уже солнце его выбритую макушу, тогда только схватился он на ноги. Потя-
нувшись раза два и почесав спину, заметил он, что возов стояло уже не
так много, как с вечера. Чумаки, видно, потянулись еще до света. К своим
- козак спит, а запорожца нет. Выспрашивать - никто знать не знает; одна
только верхняя свитка лежала на том месте. Страх и раздумье взяло деда.
Пошел посмотреть коней - ни своего, ни запорожского! Что бы это значило?
Положим, запорожца взяла нечистая сила; кто же коней? Сообразя все, дед
заключил, что, верно, черт приходил пешком, а как до пекла не близко, то
и стянул его коня. Больно ему было крепко, что не сдержал козацкого сло-
ва. "Ну, думает, нечего делать, пойду пешком: авось попадется на дороге
какой-нибудь барышник, едущий с ярмарки, как-нибудь уже куплю коня".
Только хватился за шапку - и шапки нет. Всплеснул руками покойный дед,
как вспомнил, что вчера еще поменялись они на время с запорожцем. Кому
больше утащить, как не нечистому. Вот тебе и гетьманский гонец! Вот тебе
и привез грамоту к царице! Тут дед принялся угощать черта такими прозви-
щами, что, думаю, ему не один раз чихалось тогда в пекле. Но бранью мало
пособишь: а затылка сколько ни чесал дед, никак не мог ничего придумать.
Что делать? Кинулся достать чужого ума: собрал всех бывших тогда в шинке
добрых людей, чумаков и просто заезжих, и рассказал, что так и так, та-
кое-то приключилось горе. Чумаки долго думали, подперши батогами подбо-
родки свои, крутили головами и сказали, что не слышали такого дива на
крещеном свете, чтобы гетьманскую грамоту утащил черт. Другие же приба-
вили, что когда черт да москаль украдут что-нибудь, то поминай как и
звали. Один только шинкарь сидел молча в углу. Дед и подступил к нему.
Уж когда молчит человек. то, верно, зашиб много умом. Только шинкарь не
так-то был щедр на слова; и если бы дед не полез в карман за пятью зло-
тыми, то простоял бы перед ним даром.
- Я научу тебя, как найти грамоту, - сказал он, отводя его в сторону.
У деда и на сердце отлегло. - Я вижу уже по глазам, что ты козак - не
баба. Смотри же! близко шинка будет поворот направо в лес. Только станет
в поле примеркать, чтобы ты был уже наготове. В лесу живут цыганы и вы-
ходят из нор своих ковать железо в такую ночь, в какую одни ведьмы ездят
на кочергах своих. Чем они промышляют на самом деле, знать тебе нечего.
Много будет стуку по лесу, только ты не иди в те стороны, откуда заслы-
шишь стук; а будет перед тобою малая дорожка, мимо обожженного дерева,
дорожкою этою иди, иди, иди... Станет тебя терновник царапать, густой
орешник заслонять дорогу - ты все иди; и как придешь к небольшо
чем-нибудь разогнать сон, обсмотрел он возы все, проведал коней, закурил
люльку, пришел назад и сел опять около своих. Все было тихо, так что,
кажись, ни одна муха не пролетела. Вот и чудится ему, что из-за соседне-
го воза что-то серое выказывает роги... Тут глаза его начали смыкаться
так, что принужден он был ежеминутно протирать кулаком и промывать ос-
тавшеюся водкой. Но как скоро немного прояснились они, все пропадало.
Наконец, мало погодя, опять показывается из-под воза чудище... Дед выта-
ращил глаза сколько мог; но проклятая дремота все туманила перед ним;
руки его окостенели; голова скатилась, и крепкий сон схватил его так,
что он повалился словно убитый. Долго спал дед, и как припекло порядочно
уже солнце его выбритую макушу, тогда только схватился он на ноги. Потя-
нувшись раза два и почесав спину, заметил он, что возов стояло уже не
так много, как с вечера. Чумаки, видно, потянулись еще до света. К своим
- козак спит, а запорожца нет. Выспрашивать - никто знать не знает; одна
только верхняя свитка лежала на том месте. Страх и раздумье взяло деда.
Пошел посмотреть коней - ни своего, ни запорожского! Что бы это значило?
Положим, запорожца взяла нечистая сила; кто же коней? Сообразя все, дед
заключил, что, верно, черт приходил пешком, а как до пекла не близко, то
и стянул его коня. Больно ему было крепко, что не сдержал козацкого сло-
ва. "Ну, думает, нечего делать, пойду пешком: авось попадется на дороге
какой-нибудь барышник, едущий с ярмарки, как-нибудь уже куплю коня".
Только хватился за шапку - и шапки нет. Всплеснул руками покойный дед,
как вспомнил, что вчера еще поменялись они на время с запорожцем. Кому
больше утащить, как не нечистому. Вот тебе и гетьманский гонец! Вот тебе
и привез грамоту к царице! Тут дед принялся угощать черта такими прозви-
щами, что, думаю, ему не один раз чихалось тогда в пекле. Но бранью мало
пособишь: а затылка сколько ни чесал дед, никак не мог ничего придумать.
Что делать? Кинулся достать чужого ума: собрал всех бывших тогда в шинке
добрых людей, чумаков и просто заезжих, и рассказал, что так и так, та-
кое-то приключилось горе. Чумаки долго думали, подперши батогами подбо-
родки свои, крутили головами и сказали, что не слышали такого дива на
крещеном свете, чтобы гетьманскую грамоту утащил черт. Другие же приба-
вили, что когда черт да москаль украдут что-нибудь, то поминай как и
звали. Один только шинкарь сидел молча в углу. Дед и подступил к нему.
Уж когда молчит человек. то, верно, зашиб много умом. Только шинкарь не
так-то был щедр на слова; и если бы дед не полез в карман за пятью зло-
тыми, то простоял бы перед ним даром.
- Я научу тебя, как найти грамоту, - сказал он, отводя его в сторону.
У деда и на сердце отлегло. - Я вижу уже по глазам, что ты козак - не
баба. Смотри же! близко шинка будет поворот направо в лес. Только станет
в поле примеркать, чтобы ты был уже наготове. В лесу живут цыганы и вы-
ходят из нор своих ковать железо в такую ночь, в какую одни ведьмы ездят
на кочергах своих. Чем они промышляют на самом деле, знать тебе нечего.
Много будет стуку по лесу, только ты не иди в те стороны, откуда заслы-
шишь стук; а будет перед тобою малая дорожка, мимо обожженного дерева,
дорожкою этою иди, иди, иди... Станет тебя терновник царапать, густой
орешник заслонять дорогу - ты все иди; и как придешь к небольшо