хотел выйти, но Сверцекевич остановил его, и я очень
рад, что есть живой свидетель нашего разговора. (354)
Сверцекевич просил меня, оставя все личные отношения и консидерации 75,
сказать, ему по чистой совести и, само собой разумеется, в глубочайшей тайне
об одном польском эмигранте, рекомендованном ему Маццини и Бакуниным, но к
которому он полной веры не имеет.
- Вы его не очень любите, я это знаю, но теперь, когда дело идет первой
важности, жду от вас истины, всей истины...
- Вы говорите о Б? - спросил я.
- Да.
Я призадумался. Я чувствовал, что могу повредить человеку, о котором
все-таки не знаю ничего особенно дурного, и, с другой стороны, понимал,
какой вред принесу общему делу, споря против совершенно верной антипатии
Сверцекевича.
- Извольте, я вам скажу откровенно и все. Что касается до рекомендации
Маццини и Бакунина, я ее совершенно отвожу. Вы знаете, как я люблю Маццини;
но он так привык из всякого дерева рубить и из всякой глины лепить агентов и
так умеет их в итальянском деле ловко держать в руках, что на его мнение
трудно положиться. К тому же, употребляя все, что попалось, Маццини знает,
до какой степени и что поручить. Рекомендация Бакунина еще хуже: это большой
ребенок, "большая Лиза", как его называл Мартьянов, которому все нравятся.
"Ловец человеков", он так радуется, когда ему попадется "красный" да притом
славянин, что он далее не идет. Вы помянули о моих личных отношениях к
Бул; следует же сказать и об этом. Л. 3 Я Б
хотели меня эксплуатировать, инициатива дела принадлежала не ему, а
3. Им не удалось, они рассердились, и я все это давно бы забыл, но
они стали между Ворцелем и мной, и этого я им не Прощаю. Ворцеля я очень
любил, но, слабый здоровьем, он подчинился им и только спохватился (или
признался, что спохватился) за день до кончины. Умирающей рукой сжимая мою
руку, он шептал мне на ухо: "Да, вы были Правы" (но свидетелей не было, а на
мертвых ссылаться легко). Затем вот вам мое мнение: перебирая все, я не
нахожу ни одного поступка, ни одного слуха даже, который бы заставлял
подозревать политическую честность (355) Б; но я бы не замешал
его ни в какую серьезную тайну. В моих глазах он - избалованный фразер,
безмерно высокомерный и желающий во что бы то ни было играть роль; если же
она ему не выпадет, он все сделает, чтоб испортить пьесу.
Сверцекевич привстал. Он был бледен и озабочен.
- Да, вы у меня сняли камень с груди... если не поздно теперь... я все
сделаю.
Взволнованный Сверцекевич стал ходить по комнате. Я ушел вскоре с
Тхоржевским.
- Слышали вы весь разговор? - спросил я у него, ид учи.
- Слышал.
- Я очень рад; не забывайте его - может, придет время, когда я сошлюсь
на вас... А знаете что, мне кажется, он ему все сказал да потом и догадался
проверить свою антипатию.
- Без всякого сомнения. - И мы чуть не расхохотались, несмотря на то
что на душе было вовсе не смешно.
1-е нравоучение
...Недели через две Сверцекевич вступил в переговоры с Blackwood -
компанией пароходства - о найме парохода для экспедиции на Балтику.
- Зачем же, - спрашивали мы, - вы адресовались именно к той компании,
которая десятки лет исполняет все комиссии по части судоходства для
петербургского адмиралтейства?
- Это мне самому не так нравится, но компания так хорошо знает
Балтийское море - к тому же она слишко
рад, что есть живой свидетель нашего разговора. (354)
Сверцекевич просил меня, оставя все личные отношения и консидерации 75,
сказать, ему по чистой совести и, само собой разумеется, в глубочайшей тайне
об одном польском эмигранте, рекомендованном ему Маццини и Бакуниным, но к
которому он полной веры не имеет.
- Вы его не очень любите, я это знаю, но теперь, когда дело идет первой
важности, жду от вас истины, всей истины...
- Вы говорите о Б? - спросил я.
- Да.
Я призадумался. Я чувствовал, что могу повредить человеку, о котором
все-таки не знаю ничего особенно дурного, и, с другой стороны, понимал,
какой вред принесу общему делу, споря против совершенно верной антипатии
Сверцекевича.
- Извольте, я вам скажу откровенно и все. Что касается до рекомендации
Маццини и Бакунина, я ее совершенно отвожу. Вы знаете, как я люблю Маццини;
но он так привык из всякого дерева рубить и из всякой глины лепить агентов и
так умеет их в итальянском деле ловко держать в руках, что на его мнение
трудно положиться. К тому же, употребляя все, что попалось, Маццини знает,
до какой степени и что поручить. Рекомендация Бакунина еще хуже: это большой
ребенок, "большая Лиза", как его называл Мартьянов, которому все нравятся.
"Ловец человеков", он так радуется, когда ему попадется "красный" да притом
славянин, что он далее не идет. Вы помянули о моих личных отношениях к
Бул; следует же сказать и об этом. Л. 3 Я Б
хотели меня эксплуатировать, инициатива дела принадлежала не ему, а
3. Им не удалось, они рассердились, и я все это давно бы забыл, но
они стали между Ворцелем и мной, и этого я им не Прощаю. Ворцеля я очень
любил, но, слабый здоровьем, он подчинился им и только спохватился (или
признался, что спохватился) за день до кончины. Умирающей рукой сжимая мою
руку, он шептал мне на ухо: "Да, вы были Правы" (но свидетелей не было, а на
мертвых ссылаться легко). Затем вот вам мое мнение: перебирая все, я не
нахожу ни одного поступка, ни одного слуха даже, который бы заставлял
подозревать политическую честность (355) Б; но я бы не замешал
его ни в какую серьезную тайну. В моих глазах он - избалованный фразер,
безмерно высокомерный и желающий во что бы то ни было играть роль; если же
она ему не выпадет, он все сделает, чтоб испортить пьесу.
Сверцекевич привстал. Он был бледен и озабочен.
- Да, вы у меня сняли камень с груди... если не поздно теперь... я все
сделаю.
Взволнованный Сверцекевич стал ходить по комнате. Я ушел вскоре с
Тхоржевским.
- Слышали вы весь разговор? - спросил я у него, ид учи.
- Слышал.
- Я очень рад; не забывайте его - может, придет время, когда я сошлюсь
на вас... А знаете что, мне кажется, он ему все сказал да потом и догадался
проверить свою антипатию.
- Без всякого сомнения. - И мы чуть не расхохотались, несмотря на то
что на душе было вовсе не смешно.
1-е нравоучение
...Недели через две Сверцекевич вступил в переговоры с Blackwood -
компанией пароходства - о найме парохода для экспедиции на Балтику.
- Зачем же, - спрашивали мы, - вы адресовались именно к той компании,
которая десятки лет исполняет все комиссии по части судоходства для
петербургского адмиралтейства?
- Это мне самому не так нравится, но компания так хорошо знает
Балтийское море - к тому же она слишко