я и ждали с нетерпением, когда он явится во всей силе и славе.
Их встретили разные разочарования, они их тем больше удивили, чем
меньше они ожидали. На другой день утром они, взявши с собой графа
Хоткевича, приятеля Сазонова, поехали его выкупать сюрпризом. Хоткевич
оставил их в карете и ушел, обещавши через минуту явиться с братом. Час шел
за часом. Николинька не являлся... Верно, такие длинные формальности, думали
дамы, скучая в фиакре... Прибежал, наконец, Хоткевич один, с красным лицом и
сильным винным запахом. Он возвестил, что Сазонов сейчас будет, что он на
прощанье с товарищами угощает их вином и закусывает с ними, что это уж так
заведено. Кольнуло это немножко нежное сердце путешественниц... но... но вот
и толстый, потный, плотный Николинька бросился в их объятия, - и они
отправились, довольные и счастливые, домой.
Они слышали что-то... об какой-то итальянке... Пламенная дочь Италии,
не устоявшая перед северным гением, и гиперборей, плененный южным голосом,
огнем очей... Они, краснея и стыдясь, изъявили робкое желание с ней
познакомиться. Он согласился на все и отправился домой. Дня через два сестры
вздумали сделать второй сюрприз брату, который еще меньше удался первого.
(554)
Часов в одиннадцать утра, в жаркий день, отправились сестры взглянуть
на Франческу да Римини и ее житье-бытье с Николинькой. Меньшая сестра
отворила дверь и остановилась... В небольшой гостиной, покрытой коврами,
сидел на полу в глубоком неглиже Сазонов и с ним - толстая signora P., едва
прикрытая легкой блузой. Signora хохотала во всю мочь итальянских легких...
рассказу Николиньки. Возле них стояло ведро со льдом, и в нем, склоняясь
набок, - бутылка шампанского.
Что было дальше и как, я не знаю, но эффект был сильный и
продолжительный. Меньшая сестра приезжала ко мне совещаться об этом событии,
о котором она говорила со спазмами и слезами. Я ее утешал тем, что первые
дни после Клиши не составляют норму,
За всем этим следовала проза переезда на меньшую квартиру...
Камердинер, который мастерски подавал галстук из непрободаемой шелковой
материи, в которую изловчился вонзать булавку с жемчужиной, был отпущен, да
и сама булавка вслед за ним явилась в окне какого-то магазина.
Так прошло еще лет пять. Сазонов возвратился в Париж из Швейцарии,
потом опять уехал из Парижа в Швейцарию. Чтоб отделаться от дебелой
итальянки, он изобрел самое оригинальное средство - он женился на ней, потом
расстался.
Между нами пробежала кошка. Он не откровенно поступил со мной в одном
деле, очень дорогом мне. Я не мог перешагнуть через это.
Между тем началась новая эпоха для России, Сазонов рвался принять
участие в ней, писал статьи неудававшиеся, хотел возвратиться и не
возвращался 93 и оставил наконец Париж. Долго об нем не было ничего слышно.
...Вдруг какой-то русский, приехавший недавно из Швейцарии в Лондон,
сказал мне:
- Накануне моего отъезда из Женевы хоронили старого знакомого вашего.
- Кого это? (555)
- Сазонова, и представьте: ни одного русского не было на похоронах.
И стукнуло сердце - будто раскаяньем, что я его так надолго оставил..,
(Писано в 1863.)
II Энгельсоны
Они оба умерли. Он не старше тридцати пяти лет - она моложе его.
Он умер лет около десяти тому назад в Жерсее; за его гробом шла вдова,
ребенок и коренастый, растре
Их встретили разные разочарования, они их тем больше удивили, чем
меньше они ожидали. На другой день утром они, взявши с собой графа
Хоткевича, приятеля Сазонова, поехали его выкупать сюрпризом. Хоткевич
оставил их в карете и ушел, обещавши через минуту явиться с братом. Час шел
за часом. Николинька не являлся... Верно, такие длинные формальности, думали
дамы, скучая в фиакре... Прибежал, наконец, Хоткевич один, с красным лицом и
сильным винным запахом. Он возвестил, что Сазонов сейчас будет, что он на
прощанье с товарищами угощает их вином и закусывает с ними, что это уж так
заведено. Кольнуло это немножко нежное сердце путешественниц... но... но вот
и толстый, потный, плотный Николинька бросился в их объятия, - и они
отправились, довольные и счастливые, домой.
Они слышали что-то... об какой-то итальянке... Пламенная дочь Италии,
не устоявшая перед северным гением, и гиперборей, плененный южным голосом,
огнем очей... Они, краснея и стыдясь, изъявили робкое желание с ней
познакомиться. Он согласился на все и отправился домой. Дня через два сестры
вздумали сделать второй сюрприз брату, который еще меньше удался первого.
(554)
Часов в одиннадцать утра, в жаркий день, отправились сестры взглянуть
на Франческу да Римини и ее житье-бытье с Николинькой. Меньшая сестра
отворила дверь и остановилась... В небольшой гостиной, покрытой коврами,
сидел на полу в глубоком неглиже Сазонов и с ним - толстая signora P., едва
прикрытая легкой блузой. Signora хохотала во всю мочь итальянских легких...
рассказу Николиньки. Возле них стояло ведро со льдом, и в нем, склоняясь
набок, - бутылка шампанского.
Что было дальше и как, я не знаю, но эффект был сильный и
продолжительный. Меньшая сестра приезжала ко мне совещаться об этом событии,
о котором она говорила со спазмами и слезами. Я ее утешал тем, что первые
дни после Клиши не составляют норму,
За всем этим следовала проза переезда на меньшую квартиру...
Камердинер, который мастерски подавал галстук из непрободаемой шелковой
материи, в которую изловчился вонзать булавку с жемчужиной, был отпущен, да
и сама булавка вслед за ним явилась в окне какого-то магазина.
Так прошло еще лет пять. Сазонов возвратился в Париж из Швейцарии,
потом опять уехал из Парижа в Швейцарию. Чтоб отделаться от дебелой
итальянки, он изобрел самое оригинальное средство - он женился на ней, потом
расстался.
Между нами пробежала кошка. Он не откровенно поступил со мной в одном
деле, очень дорогом мне. Я не мог перешагнуть через это.
Между тем началась новая эпоха для России, Сазонов рвался принять
участие в ней, писал статьи неудававшиеся, хотел возвратиться и не
возвращался 93 и оставил наконец Париж. Долго об нем не было ничего слышно.
...Вдруг какой-то русский, приехавший недавно из Швейцарии в Лондон,
сказал мне:
- Накануне моего отъезда из Женевы хоронили старого знакомого вашего.
- Кого это? (555)
- Сазонова, и представьте: ни одного русского не было на похоронах.
И стукнуло сердце - будто раскаяньем, что я его так надолго оставил..,
(Писано в 1863.)
II Энгельсоны
Они оба умерли. Он не старше тридцати пяти лет - она моложе его.
Он умер лет около десяти тому назад в Жерсее; за его гробом шла вдова,
ребенок и коренастый, растре