доверяя
верному взгляду Матье, сам отправился вместе с ним через границу. Орсини
возвратился, покачивая головой, однако, верный своей революционной и немного
кон-дотьерской натуре, стал приготовлять своих товарищей и оружие. Матье
пропал.
Через сутки ночью меня будит Рокка, часа в четыре:
- Два господина, прямо с дороги, им очень нужно, говорят они, вас
видеть. Один из них дал эту записку - "Гражданин, бога ради, как можно
скорее, вручите подателю триста или четыреста франков, крайне нужно. Матье".
Я захватил деньги и сошел вниз: в полумраке сидели у окна две
замечательные личности; привычный ко всем мундирам революции, я все-таки был
поражен посетите(442) лями. Они были покрыты грязью и глиной с колен до
пяток, на одном был красный шарф, шерстяной и толстый, на обоих -
затасканные пальто, по жилету пояс, за поясом большие пистолеты, остальное -
как следует: всклоченные волосы, большие бороды и крошечные трубки. Один из
них, сказав "citoyen", произнес речь, в которой коснулся до моих цивических
добродетелей я до денег, которые ждет Матье. Я отдал деньги.
- Он в безопасности?-спросил я.
- Да, - отвечал его посол, - мы сейчас идем к нему за Вар. Он покупает
лодку.
- Лодку? зачем?
- Гражданин Матье имеет план высадки, - гнусный трус лодочник не хотел
дать внаем лодку...
- Как, высадку во Франции... с одной лодкой?."
- Пока, гражданин, это тайна.
- Comme de raison257.
- Прикажете расписку?
- Помилуйте, зачем.
На другой день явился сам Матье, точно так же по уши в грязи... и
усталый до изнеможения; он всю ночь мычал коровой, несколько раз, казалось,
слышал ответ, шел на сигнал и находил действительного быка или корову.
Орсини, прождав его где-то часов десять кряду, тоже возвратился. Разница
между ними была та, что Орсини, вымытый и, как всегда, со вкусом и чисто
одетый, походил на человека, вышедшего из своей спальной, а Матье носил на
себе все признаки, что он нарушал спокойствие государства и покушался
восстать.
Началась история лодки. Долго ля до греха, - сгубил бы он полдюжины
своих да полдюжины итальянцев, Остановить, убедить его было невозможно. С
ним показались и военачальники, приходившие ко мне ночью,- можно было быть
уверенным, что он компрометирует не только всех французов, но и нас всех в
Ницце. Хоецкий взялся его угомонить и сделал это артистом.
Окно Хоецкого, с небольшим балконом, выходило прямо на взморье. Утром
он увидел Матье, бродящего с таинственным видом по берегу моря... Хоецкий
стал ему делать знаки; Матье увидел и показал, что сейчас придет к нему, но
Хоецкий выразил страшнейший ужас - теле(443)графировал ему руками неминуемую
опасность и требовал, чтоб он подошел к балкону. Матье, оглядываясь и на
цыпочках, подкрался.
- Вы не знаете? - спросил его Хоецкий.
- Что?
- В Ницце взвод французских жандармов.
- Что вы?!
- Ш-ш-ш-ш... Ищут вас и ваших друзей, хотят делать у нас домовой обыск
- вас сейчас схватят, не выходите на улицу.
- Violation du territoire...258 я буду протестовать.
- Непременно, только теперь спасайтесь.
- Я в St.-Helene к Герцену.
- С ума вы сошли! Прямо себя отдать в руки, дача его на границе, с
огромным садом, и не проведают, как возьмут - да и Рокка видел уже вчера
двух жандармов у ворот.
Матье задумался.
- Идите морем к Фогту, спрячьтесь у него покаместь,
верному взгляду Матье, сам отправился вместе с ним через границу. Орсини
возвратился, покачивая головой, однако, верный своей революционной и немного
кон-дотьерской натуре, стал приготовлять своих товарищей и оружие. Матье
пропал.
Через сутки ночью меня будит Рокка, часа в четыре:
- Два господина, прямо с дороги, им очень нужно, говорят они, вас
видеть. Один из них дал эту записку - "Гражданин, бога ради, как можно
скорее, вручите подателю триста или четыреста франков, крайне нужно. Матье".
Я захватил деньги и сошел вниз: в полумраке сидели у окна две
замечательные личности; привычный ко всем мундирам революции, я все-таки был
поражен посетите(442) лями. Они были покрыты грязью и глиной с колен до
пяток, на одном был красный шарф, шерстяной и толстый, на обоих -
затасканные пальто, по жилету пояс, за поясом большие пистолеты, остальное -
как следует: всклоченные волосы, большие бороды и крошечные трубки. Один из
них, сказав "citoyen", произнес речь, в которой коснулся до моих цивических
добродетелей я до денег, которые ждет Матье. Я отдал деньги.
- Он в безопасности?-спросил я.
- Да, - отвечал его посол, - мы сейчас идем к нему за Вар. Он покупает
лодку.
- Лодку? зачем?
- Гражданин Матье имеет план высадки, - гнусный трус лодочник не хотел
дать внаем лодку...
- Как, высадку во Франции... с одной лодкой?."
- Пока, гражданин, это тайна.
- Comme de raison257.
- Прикажете расписку?
- Помилуйте, зачем.
На другой день явился сам Матье, точно так же по уши в грязи... и
усталый до изнеможения; он всю ночь мычал коровой, несколько раз, казалось,
слышал ответ, шел на сигнал и находил действительного быка или корову.
Орсини, прождав его где-то часов десять кряду, тоже возвратился. Разница
между ними была та, что Орсини, вымытый и, как всегда, со вкусом и чисто
одетый, походил на человека, вышедшего из своей спальной, а Матье носил на
себе все признаки, что он нарушал спокойствие государства и покушался
восстать.
Началась история лодки. Долго ля до греха, - сгубил бы он полдюжины
своих да полдюжины итальянцев, Остановить, убедить его было невозможно. С
ним показались и военачальники, приходившие ко мне ночью,- можно было быть
уверенным, что он компрометирует не только всех французов, но и нас всех в
Ницце. Хоецкий взялся его угомонить и сделал это артистом.
Окно Хоецкого, с небольшим балконом, выходило прямо на взморье. Утром
он увидел Матье, бродящего с таинственным видом по берегу моря... Хоецкий
стал ему делать знаки; Матье увидел и показал, что сейчас придет к нему, но
Хоецкий выразил страшнейший ужас - теле(443)графировал ему руками неминуемую
опасность и требовал, чтоб он подошел к балкону. Матье, оглядываясь и на
цыпочках, подкрался.
- Вы не знаете? - спросил его Хоецкий.
- Что?
- В Ницце взвод французских жандармов.
- Что вы?!
- Ш-ш-ш-ш... Ищут вас и ваших друзей, хотят делать у нас домовой обыск
- вас сейчас схватят, не выходите на улицу.
- Violation du territoire...258 я буду протестовать.
- Непременно, только теперь спасайтесь.
- Я в St.-Helene к Герцену.
- С ума вы сошли! Прямо себя отдать в руки, дача его на границе, с
огромным садом, и не проведают, как возьмут - да и Рокка видел уже вчера
двух жандармов у ворот.
Матье задумался.
- Идите морем к Фогту, спрячьтесь у него покаместь,