.
Трезвый взгляд на людские отношения гораздо труднее для женщины, чем
для нас, в этом нет сомнения; они больше обмануты воспитанием, меньше знают
жизнь и оттого чаще оступаются и ломают голову и сердце - чем освобождаются,
всегда бунтуют и остаются в рабстве, стремятся к перевороту и пуще всего
поддерживают существующее.
С детских лет девушка испугана половым отношением, какой-то страшной,
нечистой тайной, от которой ее предостерегают, отстращивают, как будто этот
грех имеет какую-то чарующую силу. И потом то же чудовище, то же magnum
ignotum253, пятнающее неизгладимым пятном, дальнейший намек на которое
заставляет краснеть и позорит- ставится целью ее жизни. Мальчику, едва
умеющему ходить, дают жестяную саблю, приучая его к убийству, ему пророчат
гусарский мундир и эполеты, девочку убаюкивают надеждой богатого, красивого
жениха, и она мечтает об эполетах, но не на своих плечах, а на плечах
суженого.
Dors, dors, mon enfant,
Jusqua lage de quinze ans,
A quinze ans faut te reveiller,
A quinze ans faut te marier254.
Надобно дивиться хорошей человеческой натуре, не поддающейся такому
воспитанию, - следовало бы ожидать, что все девочки, так убаюканные, с
пятнадцати лет пустятся на ускоренную замену убитых мальчиками, приученными
с детства к смертоносным оружиям.
Христианское учение вселяет ужас перед "плотью" прежде, чем организм
сознает свой пол: оно будит в ре(439)бейке опасный вопрос, бросает тревогу в
отроческую душу, и, когда приходит время ответа, - другое учение возводит,
как мы сказали, для девушки половое назначение в искомый идеал; ученица
становится невестой, и та же тайна, тот же грех, но очищенный, является
венцом воспитанья, желанием всех родных, стремлением всех усилий, чуть не
общественным долгом. Искусства и науки, образование, ум, красота, богатство,
грация - все устремлено туда же, все это розы, которыми усыпается путь к
официальному падению... к тому же греху, мысль о котором считалась
преступлением, но которое изменило свою сущность тем чудом, которым папа,
взалкавши на дороге, благословил скоромное блюдо в постное.
Словом, отрицательно и положительно все воспитание женщины остается
воспитанием половых отношений, около них вертится вся ее последующая
жизнь... от них она бежит, к ним она бежит, ими опозорена, ими гордится...
Сегодня хранит отрицательную святость непорочности, сегодня ближайшей
подруге, краснея, шепотом говорит о любви, завтра при блеске и шуме, при
толпе, зажженных люстрах и громе музыки бросается в объятия мужчины.
Невеста, жена, мать - женщина едва под старость, бабушкой,
освобождается от половой жизни и становится самобытным существом, особенно,
если дедушка умер. Женщина, помеченная любовью, не скоро ускользает от
нее... беременность, кормление, воспитание, развитие той же тайны, того же
акта любви, в женщине он продолжается не в одной памяти, а в крови и в теле,
в ней он бродит и зреет и, разрываясь, - не разрывается.
На это физиологически крепкое и глубокое отношение христианство дунуло
своим лихорадочным, монашеским аскетизмом, своими романтическими бреднями и
раздуло его в безумное и разрушительное пламя- ревности, мести, кары, обиды.
Выпутаться женщине из этого хаоса-геройский подвиг, его совершают одни
редкие, исключительные натуры; остальные женщины мучатся и если не сходят
Трезвый взгляд на людские отношения гораздо труднее для женщины, чем
для нас, в этом нет сомнения; они больше обмануты воспитанием, меньше знают
жизнь и оттого чаще оступаются и ломают голову и сердце - чем освобождаются,
всегда бунтуют и остаются в рабстве, стремятся к перевороту и пуще всего
поддерживают существующее.
С детских лет девушка испугана половым отношением, какой-то страшной,
нечистой тайной, от которой ее предостерегают, отстращивают, как будто этот
грех имеет какую-то чарующую силу. И потом то же чудовище, то же magnum
ignotum253, пятнающее неизгладимым пятном, дальнейший намек на которое
заставляет краснеть и позорит- ставится целью ее жизни. Мальчику, едва
умеющему ходить, дают жестяную саблю, приучая его к убийству, ему пророчат
гусарский мундир и эполеты, девочку убаюкивают надеждой богатого, красивого
жениха, и она мечтает об эполетах, но не на своих плечах, а на плечах
суженого.
Dors, dors, mon enfant,
Jusqua lage de quinze ans,
A quinze ans faut te reveiller,
A quinze ans faut te marier254.
Надобно дивиться хорошей человеческой натуре, не поддающейся такому
воспитанию, - следовало бы ожидать, что все девочки, так убаюканные, с
пятнадцати лет пустятся на ускоренную замену убитых мальчиками, приученными
с детства к смертоносным оружиям.
Христианское учение вселяет ужас перед "плотью" прежде, чем организм
сознает свой пол: оно будит в ре(439)бейке опасный вопрос, бросает тревогу в
отроческую душу, и, когда приходит время ответа, - другое учение возводит,
как мы сказали, для девушки половое назначение в искомый идеал; ученица
становится невестой, и та же тайна, тот же грех, но очищенный, является
венцом воспитанья, желанием всех родных, стремлением всех усилий, чуть не
общественным долгом. Искусства и науки, образование, ум, красота, богатство,
грация - все устремлено туда же, все это розы, которыми усыпается путь к
официальному падению... к тому же греху, мысль о котором считалась
преступлением, но которое изменило свою сущность тем чудом, которым папа,
взалкавши на дороге, благословил скоромное блюдо в постное.
Словом, отрицательно и положительно все воспитание женщины остается
воспитанием половых отношений, около них вертится вся ее последующая
жизнь... от них она бежит, к ним она бежит, ими опозорена, ими гордится...
Сегодня хранит отрицательную святость непорочности, сегодня ближайшей
подруге, краснея, шепотом говорит о любви, завтра при блеске и шуме, при
толпе, зажженных люстрах и громе музыки бросается в объятия мужчины.
Невеста, жена, мать - женщина едва под старость, бабушкой,
освобождается от половой жизни и становится самобытным существом, особенно,
если дедушка умер. Женщина, помеченная любовью, не скоро ускользает от
нее... беременность, кормление, воспитание, развитие той же тайны, того же
акта любви, в женщине он продолжается не в одной памяти, а в крови и в теле,
в ней он бродит и зреет и, разрываясь, - не разрывается.
На это физиологически крепкое и глубокое отношение христианство дунуло
своим лихорадочным, монашеским аскетизмом, своими романтическими бреднями и
раздуло его в безумное и разрушительное пламя- ревности, мести, кары, обиды.
Выпутаться женщине из этого хаоса-геройский подвиг, его совершают одни
редкие, исключительные натуры; остальные женщины мучатся и если не сходят