на, юноша паж в
цепях, за которых никто не вступится. Все мрачно, дико, везде кровь,
ограниченность, насилие и латинская молитва в нос (435)
Но за спиной монаха, исповедника и тюремщика... стоящих на страже брака
с грозным мужем, отцом, братом,-слагается в тиши народная легенда, раздается
песня, ходит из места в место, из замка в замок, с трубадуром и
миннезингером - она поет за несчастную женщину. Суд разит - песня отпускает.
Церковь предает анафеме любовь вне брака.- песня проклинает брак без любви.
Она защищает влюбленного пажа, падшую жену, угнетенную дочь не рассуждением,
а сочувствием, жалостью, плачем. -Песня для народа - его светская молитва,
его другой выход из голодной, холодной жизни" душной тоски и тяжелой работы.
В праздничные дни литании богородице сменялись печальными звуками des
complaintes249, которые не предавали позору несчастную женщину, а оплакивали
ее и ставили перед всех скорбящей девой, прося ее заступы и прощенья.
Из песен и легенд протест растет в роман и драму. В драме оно
становится силой. Обиженная любовь, мрачные тайны семейной неправды получили
свою трибуну, свой публичный суд. Процесс их потрясал тысячи сердец, вырывая
слезы и крики негодования против кабального брака и насильственно скованной
семьи. Присяжные партера и лож произносили постоянно свое оправдание лицам и
осуждение институтам.
Между тем в эпоху политических перестроек и светского направления умов
одна из двух крепких ножек брака стала подламываться. Переставая все более и
более быть таинством, то есть теряя последнюю основу свою, он тем больше
опирался на полицию. Только мистическим вмешательством высшей силы и может
быть оправдан христианский брак. Тут есть своя логика, безумная, но логика.
Квартальный, надевающий на себя трехцветный шарф и венчающий с гражданским
кодексом в руке, гораздо нелепее священника в ризе, окруженного дымом
ладана, образами, чудесами. Сам первый консул Наполеон - самый
буржуазно-прозаический человек в деле любви и семьи, догадался, что брак на
съезжей больно плох, и уговаривал Камбасереса прибавить какую-нибудь
обязательную фразу, моральную, особенно (436) такую, которая поучала бы
новобрачную, что она обязана быть верной мужу (о нем ни слова) и слушаться
его.
Как скоро брак выходит из сфер мистицизма - он делается expedient250 -
внешней мерой. Ее ввели испуганные "Синие Бороды", обрившиеся и сделавшиеся
"синими подбородками", Раули в судейских париках, академических фраках,
народные представители и либералы, попы кодекса. Гражданский брак - мера
государственного хозяйства, освобождение государства от воспитания детей и
вящее прикрепление людей к собственности. Брак без вмешательства церкви
сделался кабальным контрактом на пожизненное отдание своего тела друг другу.
До веры, до мистических бредней законодателю дела нет, лишь бы контракт был
исполнен, а не будет исполнен, он найдет средства наказать и добить. Да
отчего же и не наказать? В Англии, в классической стране юридического
развития, подвергают же страшнейшим истязаниям шестнадцатилетнего мальчика,
которого старый казарменный сводник, с лентами на шляпе, напоит элем и
джином и завербует в полк. Отчего же не наказывать позором, разорением,
выдачей головой девочку, которая, не давая себе отчета в том, что делает,
законтрактовалась на пожизненную любовь и допустила extra25
цепях, за которых никто не вступится. Все мрачно, дико, везде кровь,
ограниченность, насилие и латинская молитва в нос (435)
Но за спиной монаха, исповедника и тюремщика... стоящих на страже брака
с грозным мужем, отцом, братом,-слагается в тиши народная легенда, раздается
песня, ходит из места в место, из замка в замок, с трубадуром и
миннезингером - она поет за несчастную женщину. Суд разит - песня отпускает.
Церковь предает анафеме любовь вне брака.- песня проклинает брак без любви.
Она защищает влюбленного пажа, падшую жену, угнетенную дочь не рассуждением,
а сочувствием, жалостью, плачем. -Песня для народа - его светская молитва,
его другой выход из голодной, холодной жизни" душной тоски и тяжелой работы.
В праздничные дни литании богородице сменялись печальными звуками des
complaintes249, которые не предавали позору несчастную женщину, а оплакивали
ее и ставили перед всех скорбящей девой, прося ее заступы и прощенья.
Из песен и легенд протест растет в роман и драму. В драме оно
становится силой. Обиженная любовь, мрачные тайны семейной неправды получили
свою трибуну, свой публичный суд. Процесс их потрясал тысячи сердец, вырывая
слезы и крики негодования против кабального брака и насильственно скованной
семьи. Присяжные партера и лож произносили постоянно свое оправдание лицам и
осуждение институтам.
Между тем в эпоху политических перестроек и светского направления умов
одна из двух крепких ножек брака стала подламываться. Переставая все более и
более быть таинством, то есть теряя последнюю основу свою, он тем больше
опирался на полицию. Только мистическим вмешательством высшей силы и может
быть оправдан христианский брак. Тут есть своя логика, безумная, но логика.
Квартальный, надевающий на себя трехцветный шарф и венчающий с гражданским
кодексом в руке, гораздо нелепее священника в ризе, окруженного дымом
ладана, образами, чудесами. Сам первый консул Наполеон - самый
буржуазно-прозаический человек в деле любви и семьи, догадался, что брак на
съезжей больно плох, и уговаривал Камбасереса прибавить какую-нибудь
обязательную фразу, моральную, особенно (436) такую, которая поучала бы
новобрачную, что она обязана быть верной мужу (о нем ни слова) и слушаться
его.
Как скоро брак выходит из сфер мистицизма - он делается expedient250 -
внешней мерой. Ее ввели испуганные "Синие Бороды", обрившиеся и сделавшиеся
"синими подбородками", Раули в судейских париках, академических фраках,
народные представители и либералы, попы кодекса. Гражданский брак - мера
государственного хозяйства, освобождение государства от воспитания детей и
вящее прикрепление людей к собственности. Брак без вмешательства церкви
сделался кабальным контрактом на пожизненное отдание своего тела друг другу.
До веры, до мистических бредней законодателю дела нет, лишь бы контракт был
исполнен, а не будет исполнен, он найдет средства наказать и добить. Да
отчего же и не наказать? В Англии, в классической стране юридического
развития, подвергают же страшнейшим истязаниям шестнадцатилетнего мальчика,
которого старый казарменный сводник, с лентами на шляпе, напоит элем и
джином и завербует в полк. Отчего же не наказывать позором, разорением,
выдачей головой девочку, которая, не давая себе отчета в том, что делает,
законтрактовалась на пожизненную любовь и допустила extra25