ния в мемуары живой речи,
непосредственно разговорного языка, к которому Герцен стремился и в
авторском тексте. Те же цели в известной мере дости(20)гались через
воспроизведение в записках подлинных писем - самого Герцена, его жены и
многих других лиц. В результате образовывались те сложные языковые
сочетания, которые каждый раз поражают читателя своей смелой пестротой.
x x x
Товарищ Герцена по кружку Московского университета и один из первых
русских эмигрантов Н. И. Сазонов в своей статье о Герцене, предназначенной
для иностранного читателя, пророчески писал, что "Былое и думы" "долго будут
жить, как национальный памятник и литературный шедевр". Сазонов справедливо
подчеркнул национальное своеобразие этого "лучшего произведения знаменитого
писателя". Герцен, по словам Сазонова, "всегда остается верен своей
национальности, когда говорит о Западной Европе. В этом великая ценность его
книги, его стиля и, скажем даже, его личности; это-то и делает его в истории
умственного развития России выразителем существенного перелома, зачинателем
новой эпохи" 19.
Сазонов тонко подметил устремленность к будущему герценов-ского
рассказа о "былом". Этого оказались не в состоянии понять русские либералы.
В своих оценках, порой самых восторженных, либералы постоянно ограничивали
идейное значение "Былого и дум" тесными пределами воспоминаний.
Герцен был одним из первых русских писателей, получивших признание
передовых общественных кругов на Западе. Он показал международному
общественному мнению неиссякаемые источники внутренней силы, обаяния и
мужества русского человека, скованного самодержавным режимом, но непреклонно
стойкого в борьбе за честь v счастье отчизны. В этом чувстве героического
патриотизма он видел залог революционного обновления родной страны.
"Былое и думы" наравне с публицистикой Герцена действительно "знакомили
Европу с Русью", утверждая всемирно-историческое значение русского народа и
его освободительной борьбы. Известен взволнованный отзыв великого
французского писателя Виктора Гюго о "Былом и думах". "Благодарю вас, -
писал он Герцену, - за прекрасную книгу, которую вы прислали мне. Ваши
воспоминания - это летопись счастья, веры, высокого ума... ваша книга
восхищает меня от начала до конца. Вы внушаете ненависть к деспотизму, вы
помогаете раздавить чудовище; в вас соединились неустрашимый боец и смелый
мыслитель" 20. (21)
В наши дни мемуары Герцена стали одной из любимых книг советского
народа, законной гордостью великой русской литературы. Как литературное
произведение большой и самобытной художественной силы и как
историко-мемуарный документ "Былое и думы" принадлежат к числу самых
выдающихся явлений русской общественной мысли. Советская социалистическая
культура бережно хранит в своей сокровищнице бессмертное наследие "писателя,
сыгравшего великую роль в подготовке русской революции" 21.
Вл. Путинцев
БЫЛОЕ И ДУМЫ
Н П. Огареву
В этой книге всего больше говорится о двух личностях. Одной уже нет, -
ты еще остался, а потому тебе, друг, по праву принадлежит она.
Искандер
1 июля I860.
Eagles Nest, Bournemouth
Многие из друзей советовали мне начать полное издание "Былого и дум", и
в этом затруднения нет, по крайней мере относительно двух первых частей. Но
они говорят, что отрывки, п
непосредственно разговорного языка, к которому Герцен стремился и в
авторском тексте. Те же цели в известной мере дости(20)гались через
воспроизведение в записках подлинных писем - самого Герцена, его жены и
многих других лиц. В результате образовывались те сложные языковые
сочетания, которые каждый раз поражают читателя своей смелой пестротой.
x x x
Товарищ Герцена по кружку Московского университета и один из первых
русских эмигрантов Н. И. Сазонов в своей статье о Герцене, предназначенной
для иностранного читателя, пророчески писал, что "Былое и думы" "долго будут
жить, как национальный памятник и литературный шедевр". Сазонов справедливо
подчеркнул национальное своеобразие этого "лучшего произведения знаменитого
писателя". Герцен, по словам Сазонова, "всегда остается верен своей
национальности, когда говорит о Западной Европе. В этом великая ценность его
книги, его стиля и, скажем даже, его личности; это-то и делает его в истории
умственного развития России выразителем существенного перелома, зачинателем
новой эпохи" 19.
Сазонов тонко подметил устремленность к будущему герценов-ского
рассказа о "былом". Этого оказались не в состоянии понять русские либералы.
В своих оценках, порой самых восторженных, либералы постоянно ограничивали
идейное значение "Былого и дум" тесными пределами воспоминаний.
Герцен был одним из первых русских писателей, получивших признание
передовых общественных кругов на Западе. Он показал международному
общественному мнению неиссякаемые источники внутренней силы, обаяния и
мужества русского человека, скованного самодержавным режимом, но непреклонно
стойкого в борьбе за честь v счастье отчизны. В этом чувстве героического
патриотизма он видел залог революционного обновления родной страны.
"Былое и думы" наравне с публицистикой Герцена действительно "знакомили
Европу с Русью", утверждая всемирно-историческое значение русского народа и
его освободительной борьбы. Известен взволнованный отзыв великого
французского писателя Виктора Гюго о "Былом и думах". "Благодарю вас, -
писал он Герцену, - за прекрасную книгу, которую вы прислали мне. Ваши
воспоминания - это летопись счастья, веры, высокого ума... ваша книга
восхищает меня от начала до конца. Вы внушаете ненависть к деспотизму, вы
помогаете раздавить чудовище; в вас соединились неустрашимый боец и смелый
мыслитель" 20. (21)
В наши дни мемуары Герцена стали одной из любимых книг советского
народа, законной гордостью великой русской литературы. Как литературное
произведение большой и самобытной художественной силы и как
историко-мемуарный документ "Былое и думы" принадлежат к числу самых
выдающихся явлений русской общественной мысли. Советская социалистическая
культура бережно хранит в своей сокровищнице бессмертное наследие "писателя,
сыгравшего великую роль в подготовке русской революции" 21.
Вл. Путинцев
БЫЛОЕ И ДУМЫ
Н П. Огареву
В этой книге всего больше говорится о двух личностях. Одной уже нет, -
ты еще остался, а потому тебе, друг, по праву принадлежит она.
Искандер
1 июля I860.
Eagles Nest, Bournemouth
Многие из друзей советовали мне начать полное издание "Былого и дум", и
в этом затруднения нет, по крайней мере относительно двух первых частей. Но
они говорят, что отрывки, п