имо. Мне по ночам грезились эти звуки, и я просыпался в исступлении,
думая, что (197) страдальцы эти в нескольких шагах от меня лежат на соломе,
в цепях, с изодранной, с избитой спиной - и наверное без всякой вины.
Чтоб знать, что такое русская тюрьма, русский суд и полиция, для этого
надобно быть мужиком, дворовым, мастеровым или мещанином. Политических
арестантов, которые большею частию принадлежат к дворянству, содержат
строго, наказывают свирепо, но их судьба не идет ни в какое сравнение с
судьбою бедных бородачей. С этими полиция не церемонится. К кому мужик или
.мастеровой пойдет потом жаловаться, где найдет суд?
Таков беспорядок, зверство, своеволие и разврат русского суда и русской
полиции, что простой человек, попавшийся под суд, боится не наказания по
суду, а судопроизводства. Он ждет с нетерпением, когда его пошлют в
Сибирь-.его мученичество оканчивается с началом наказания. Теперь вспомним,
что три четверти людей, хватаемых полициею по подозрению, судом
освобождаются и что они прошли через те же истязания, как и виновные.
Петр III уничтожил застенок и тайную канцелярию.
Екатерина II уничтожила пытку.
Александр I еще раз ее уничтожил,
Ответы, сделанные "под страхом", не считаются по закону. Чиновник,
пытающий подсудимого, подвергается сам суду и строгому наказанию.
И во всей России - от Берингова пролива до Таурогена -людей пытают;
там, где опасно пытать розгами, пытают нестерпимым жаром, жаждой, соленой
пищей; в Москве полиция ставила какого-то подсудимого босого, градусов в
десять мороза, на чугунный пол - он занемог и умер в больнице, бывшей под
начальством князя Мещерского, рассказывавшего с негодованием об этом.
Начальство знает все это, губернаторы прикрывают, правительствующий сенат
мирволит, министры молчат; государь и синод, помещики и квартальные - все
согласны с Селифаном, что "отчего же мужика и не посечь, мужика иногда
надобно посечь!"
Комиссия, назначенная для розыска зажигательств, судила, то есть секла
- месяцев шесть кряду - и ничего не высекла. Государь рассердился и велел
дело окон(198)чить в три дня. Дело и кончилось в три дня; виновные были
найдены и приговорены к наказанию кнутом, клеймению и ссылке в каторжную
работу. Из всех домов собрали дворников смотреть страшное наказание
"зажигателей". Это было уже зимой, и я содержался тогда в Крутицких
казармах. Жандармский ротмистр,: бывший при наказании, добрый старик,
сообщил мне подробности, которые я передаю. Первый осужденный на кнут
громким голосом сказал народу, что он клянется в своей невинности, что он
сам не знает, что отвечал под влиянием боли, при этом он снял с себя рубашку
и, повернувшись спиной к народу, прибавил: "Посмотрите, православные!"
Стон ужаса пробежал по толпе: его спина была синяя полосатая рана, и по
этой-то ране его следовало бить кнутом. Ропот и мрачный вид собранного
народа заставили полицию торопиться, палачи отпустили законное число ударов,
другие заклеймили, третьи сковала ноги, и дело казалось оконченным. Однако
сцена эта поразила жителей; во всех кругах Москвы говорили об ней.
Генерал-губернатор донес об этом государю. Государь велел назначить новый
суд и особенно разобрать дело зажигателя, протестовавшего перед наказанием.
Спустя несколько месяцев прочел я в газетах, что государь, желая
в
думая, что (197) страдальцы эти в нескольких шагах от меня лежат на соломе,
в цепях, с изодранной, с избитой спиной - и наверное без всякой вины.
Чтоб знать, что такое русская тюрьма, русский суд и полиция, для этого
надобно быть мужиком, дворовым, мастеровым или мещанином. Политических
арестантов, которые большею частию принадлежат к дворянству, содержат
строго, наказывают свирепо, но их судьба не идет ни в какое сравнение с
судьбою бедных бородачей. С этими полиция не церемонится. К кому мужик или
.мастеровой пойдет потом жаловаться, где найдет суд?
Таков беспорядок, зверство, своеволие и разврат русского суда и русской
полиции, что простой человек, попавшийся под суд, боится не наказания по
суду, а судопроизводства. Он ждет с нетерпением, когда его пошлют в
Сибирь-.его мученичество оканчивается с началом наказания. Теперь вспомним,
что три четверти людей, хватаемых полициею по подозрению, судом
освобождаются и что они прошли через те же истязания, как и виновные.
Петр III уничтожил застенок и тайную канцелярию.
Екатерина II уничтожила пытку.
Александр I еще раз ее уничтожил,
Ответы, сделанные "под страхом", не считаются по закону. Чиновник,
пытающий подсудимого, подвергается сам суду и строгому наказанию.
И во всей России - от Берингова пролива до Таурогена -людей пытают;
там, где опасно пытать розгами, пытают нестерпимым жаром, жаждой, соленой
пищей; в Москве полиция ставила какого-то подсудимого босого, градусов в
десять мороза, на чугунный пол - он занемог и умер в больнице, бывшей под
начальством князя Мещерского, рассказывавшего с негодованием об этом.
Начальство знает все это, губернаторы прикрывают, правительствующий сенат
мирволит, министры молчат; государь и синод, помещики и квартальные - все
согласны с Селифаном, что "отчего же мужика и не посечь, мужика иногда
надобно посечь!"
Комиссия, назначенная для розыска зажигательств, судила, то есть секла
- месяцев шесть кряду - и ничего не высекла. Государь рассердился и велел
дело окон(198)чить в три дня. Дело и кончилось в три дня; виновные были
найдены и приговорены к наказанию кнутом, клеймению и ссылке в каторжную
работу. Из всех домов собрали дворников смотреть страшное наказание
"зажигателей". Это было уже зимой, и я содержался тогда в Крутицких
казармах. Жандармский ротмистр,: бывший при наказании, добрый старик,
сообщил мне подробности, которые я передаю. Первый осужденный на кнут
громким голосом сказал народу, что он клянется в своей невинности, что он
сам не знает, что отвечал под влиянием боли, при этом он снял с себя рубашку
и, повернувшись спиной к народу, прибавил: "Посмотрите, православные!"
Стон ужаса пробежал по толпе: его спина была синяя полосатая рана, и по
этой-то ране его следовало бить кнутом. Ропот и мрачный вид собранного
народа заставили полицию торопиться, палачи отпустили законное число ударов,
другие заклеймили, третьи сковала ноги, и дело казалось оконченным. Однако
сцена эта поразила жителей; во всех кругах Москвы говорили об ней.
Генерал-губернатор донес об этом государю. Государь велел назначить новый
суд и особенно разобрать дело зажигателя, протестовавшего перед наказанием.
Спустя несколько месяцев прочел я в газетах, что государь, желая
в