в одной руке свечу, она посмотрела на
меня без всякого удивления, отодвинулась к стенке и с своей обыкновенной
улыбкой несколько комически произнесла:
- Честь и место.
- Здравствуйте, Ида Ивановна! - начал я, протягивая ей руку.
- Проходите, проходите, там успеем поздороваться, - отвечала девушка,
поворачивая в двери довольно тугой ключ.
В маленькой гостиной сидели за чаем бабушка и madame Норк.
- О, хорошо ж вы нас любите! - первая заговорила навстречу мне
старушка.
- Да, хорошо вы с нами сделали! - поддерживала ее с относящимся ко мне
упреком madame Норк. - Месяц, слышим, в Петербурге и навестить не придете. Я
Иденьке уже несколько раз говорила, что бы это, говорю, Иденька, могло такое
значить?
- А Ида Ивановна, - спрашиваю, - что же вам отвечала?
- Не помню я что-то, что она мне такое отвечала.
- Кажется, ничего, мама, не отвечала, - откликнулась Ида и поставила
передо мною стакан чаю.
Я осведомился о Берте Ивановне, о ее муже и даже о Германе Вермане
спросил и обо всех об них получил самые спокойные известия; но спросить о
Мане никак не решался. Я все ждал, что Маня дома, что вот-вот она сама вдруг
покажется в какой-нибудь двери и разом сдунет все мои подозрения.
- А слыхали вы, у нас в анненской школе недавно какое ужасное
несчастие-то было? - начала после первых приветствий Софья Карловна.
- Нет, - говорю, - не слыхал. Что такое?
- Ах, ужасно! Представьте себе, одна маленькая девочка стальное перо
проглотила.
- Это бывает в школах, - подсказала, вздохнувши, бабушка.
- Да, это бывает по трем причинам, - проговорила Ида Ивановна.
- Что такое, друг мой, по трем причинам?- прошептала старушка.
- Это, бабушка, так говорится.
- Как говорится?
- Ах, боже мой, бабушка! Ну, просто так говорят, что все, что бывает,
бывает по трем причинам.
- Все-то ты, Иденька, врунья; всегда ты все что-нибудь врешь, -
произнесла серьезно Софья Карловна и тихонько добавила: - Ох, эти дети,
дети! Сколько за ними, право, смотреть надо! Вы вот не поверите, кажется уж
Маня и не маленькая, а каждый раз, пока ее не дождешься, бог знает чего не
надумаешься?
- А где же, - говорю, - Марья Ивановна?
- А на уроке. Уроки пения тут эти Шперлинги затеяли; оно, конечно,
уроки обходятся недорого, потому что много их там - девиц двадцать или еще и
больше разом собирается, только все это по вечерам... так, право, неприятно,
что мочи нет. Идет ребенок с одной девчонкой... на улице можно ждать
неприятностей.
- KleiN.e (Маленькая (нем.).) неприятность не мешает grosse (Большому
(нем.).) удовольствию, MuttercheN. (Матушка (нем.).), - пошутила Ида
Ивановна.
- Ох, да полно тебе, право, остроумничать, Ида! - отвечала с
неудовольствием madame Норк. - Совсем неумно это твое остроумие. А мы нынче
тоже как-то прескучно провели время, - продолжала она, обратившись ко мне. -
Ездили раза два в Павловск, да все не с кем, все и там было скучно.
- С кукушкой говорили, - сказала Ида.
- Да; сядем да спрашиваем, сколько кому лет жить? Мне все семь или
восемь, а Маня спросит, она сразу и замолчит.
- А вам, Ида Ивановна?
- О, ей, кажется, сто лет куковала. Уж она, бывало, кричит ей: "будет,
будет! довольно!", а та все кукует,
- Я бессмертная, - проговорила Ида.
- Ну да, как же, бессмертная!
меня без всякого удивления, отодвинулась к стенке и с своей обыкновенной
улыбкой несколько комически произнесла:
- Честь и место.
- Здравствуйте, Ида Ивановна! - начал я, протягивая ей руку.
- Проходите, проходите, там успеем поздороваться, - отвечала девушка,
поворачивая в двери довольно тугой ключ.
В маленькой гостиной сидели за чаем бабушка и madame Норк.
- О, хорошо ж вы нас любите! - первая заговорила навстречу мне
старушка.
- Да, хорошо вы с нами сделали! - поддерживала ее с относящимся ко мне
упреком madame Норк. - Месяц, слышим, в Петербурге и навестить не придете. Я
Иденьке уже несколько раз говорила, что бы это, говорю, Иденька, могло такое
значить?
- А Ида Ивановна, - спрашиваю, - что же вам отвечала?
- Не помню я что-то, что она мне такое отвечала.
- Кажется, ничего, мама, не отвечала, - откликнулась Ида и поставила
передо мною стакан чаю.
Я осведомился о Берте Ивановне, о ее муже и даже о Германе Вермане
спросил и обо всех об них получил самые спокойные известия; но спросить о
Мане никак не решался. Я все ждал, что Маня дома, что вот-вот она сама вдруг
покажется в какой-нибудь двери и разом сдунет все мои подозрения.
- А слыхали вы, у нас в анненской школе недавно какое ужасное
несчастие-то было? - начала после первых приветствий Софья Карловна.
- Нет, - говорю, - не слыхал. Что такое?
- Ах, ужасно! Представьте себе, одна маленькая девочка стальное перо
проглотила.
- Это бывает в школах, - подсказала, вздохнувши, бабушка.
- Да, это бывает по трем причинам, - проговорила Ида Ивановна.
- Что такое, друг мой, по трем причинам?- прошептала старушка.
- Это, бабушка, так говорится.
- Как говорится?
- Ах, боже мой, бабушка! Ну, просто так говорят, что все, что бывает,
бывает по трем причинам.
- Все-то ты, Иденька, врунья; всегда ты все что-нибудь врешь, -
произнесла серьезно Софья Карловна и тихонько добавила: - Ох, эти дети,
дети! Сколько за ними, право, смотреть надо! Вы вот не поверите, кажется уж
Маня и не маленькая, а каждый раз, пока ее не дождешься, бог знает чего не
надумаешься?
- А где же, - говорю, - Марья Ивановна?
- А на уроке. Уроки пения тут эти Шперлинги затеяли; оно, конечно,
уроки обходятся недорого, потому что много их там - девиц двадцать или еще и
больше разом собирается, только все это по вечерам... так, право, неприятно,
что мочи нет. Идет ребенок с одной девчонкой... на улице можно ждать
неприятностей.
- KleiN.e (Маленькая (нем.).) неприятность не мешает grosse (Большому
(нем.).) удовольствию, MuttercheN. (Матушка (нем.).), - пошутила Ида
Ивановна.
- Ох, да полно тебе, право, остроумничать, Ида! - отвечала с
неудовольствием madame Норк. - Совсем неумно это твое остроумие. А мы нынче
тоже как-то прескучно провели время, - продолжала она, обратившись ко мне. -
Ездили раза два в Павловск, да все не с кем, все и там было скучно.
- С кукушкой говорили, - сказала Ида.
- Да; сядем да спрашиваем, сколько кому лет жить? Мне все семь или
восемь, а Маня спросит, она сразу и замолчит.
- А вам, Ида Ивановна?
- О, ей, кажется, сто лет куковала. Уж она, бывало, кричит ей: "будет,
будет! довольно!", а та все кукует,
- Я бессмертная, - проговорила Ида.
- Ну да, как же, бессмертная!