ы сказать мне, что я должен сделать? Говори же скорее: я
утомился здесь ожидать приказанья Мелиты...
- Мелита мне ничего не сказала, - отвечала Марема, стараясь не глядеть
на Пруденция, который при самом беглом взгляде на него показался ей
изнуренным и страшным.
- Куда же идешь ты?
- Я иду... чтобы поймать удою рыбу и поискать в расщелинах птичьих
яиц... Завтра ведь к вечеру Мелита готовит свадебный пир...
- Ax, она уж готовит! Прекрасно, прекрасно... Иди же скорей, лови
рыбу... и яйца есть по утесам... А Мелита, верно, выйдет сама и скажет мне,
что должен я сделать... Мне, кстати, очень хочется есть.
- Я ворочусь и скажу ей, что ты хочешь есть.
- Нет, не надо, Марема. Я ей дал слово, что не буду ее ни о чем
просить, пока она меня кликнет... Уходи, куда ты идешь... мне нужно
терпенье.
И Марема ушла, а Пруденций остался один и снова весь целый день
протомился в затворе; он то поджидал Мелиту, то ее кликал, но все это было
напрасно - Мелита не показалась ему ни на мгновение ока. Она целый день
безустанно разбирала все перенесенные с ладьи вещи и с таким вкусом убрала
пещеру, что ее можно было принять за очень благоустроенное жилище человека
со вкусом. В переднем, большом помещении был накрыт большой стол,
уставленный множеством дорогой и прекрасной посуды, а вдали за столбом,
обвитым цветными тканями, возвышалось пышно убранное ложе под голубою
завесой и с лампами у изголовья.
Все это требовало много искусства и вкуса, и трудно было произвести
такое превращение в один день; но Мелита не жалела труда, и он один,
вероятно, помог ей не слыхать жалобных стонов Пруденция, который с полудня
уже утратил терпение и звал Мелиту, крича ей, что он чувствует мучительный
голод.
- Мелита! - кричал он, - Мелита! для чего ты забываешь, что я человек и
что голод желудка дает знать о себе беспрестанно... Говори мне скорее, какое
я тебе должен дать доказательство, что я ни с чем не сравню твою любовь...
или я здесь умру от голода.
Но Мелита все убирала покои и не пришла к нему на его зов, и Пруденций
так протомился до вечера, когда увидал возвращающуюся Марему и закричал ей:
- Мои мучения превзошли уже всякую меру...
- Ты старайся не думать...
- Ах, не могу! не могу я не думать - голод жесточе всевозможных
мучений... Я боюсь, что я не доживу до утра...
- Старайся уснуть... пусть во сне тебе снится Мелита.
- Ах, я уже пробовал спать... и во сне то же самое снится... Есть хочу,
есть хочу! Страшно, Марема, мне, страшно! У тебя там где-нибудь, верно, есть
птичьи яйца - брось мне одно из них, я умираю.
- Не смею, - отвечала Марема и скоро скользнула в пещеру, которая была
освещена многими огнями и поразила Марему своим неожиданным великолепием.
- Что это будет? - спросила Марема.
- Завтра здесь будет свадебный пир, - отвечала Мелита.
- Свадебный пир!.. О Мелита! остерегись, чтобы это не был похоронный
обед.
И, сказав это, Марема присела и, опустив руки и голову, зарыдала.
- О чем ты так плачешь? - спросила Мелита.
- Я сейчас видела Пруденция и слышала его стоны... Его мучает голод, и
он умирает.
- Но ведь его раньше мучил еще иной голод...
- Нет, голод желудка страшнее всякого другого томленья.
- Полно, Марема. Ведь и я тоже не ем. Марема достала из-за туники яйцо
морско
утомился здесь ожидать приказанья Мелиты...
- Мелита мне ничего не сказала, - отвечала Марема, стараясь не глядеть
на Пруденция, который при самом беглом взгляде на него показался ей
изнуренным и страшным.
- Куда же идешь ты?
- Я иду... чтобы поймать удою рыбу и поискать в расщелинах птичьих
яиц... Завтра ведь к вечеру Мелита готовит свадебный пир...
- Ax, она уж готовит! Прекрасно, прекрасно... Иди же скорей, лови
рыбу... и яйца есть по утесам... А Мелита, верно, выйдет сама и скажет мне,
что должен я сделать... Мне, кстати, очень хочется есть.
- Я ворочусь и скажу ей, что ты хочешь есть.
- Нет, не надо, Марема. Я ей дал слово, что не буду ее ни о чем
просить, пока она меня кликнет... Уходи, куда ты идешь... мне нужно
терпенье.
И Марема ушла, а Пруденций остался один и снова весь целый день
протомился в затворе; он то поджидал Мелиту, то ее кликал, но все это было
напрасно - Мелита не показалась ему ни на мгновение ока. Она целый день
безустанно разбирала все перенесенные с ладьи вещи и с таким вкусом убрала
пещеру, что ее можно было принять за очень благоустроенное жилище человека
со вкусом. В переднем, большом помещении был накрыт большой стол,
уставленный множеством дорогой и прекрасной посуды, а вдали за столбом,
обвитым цветными тканями, возвышалось пышно убранное ложе под голубою
завесой и с лампами у изголовья.
Все это требовало много искусства и вкуса, и трудно было произвести
такое превращение в один день; но Мелита не жалела труда, и он один,
вероятно, помог ей не слыхать жалобных стонов Пруденция, который с полудня
уже утратил терпение и звал Мелиту, крича ей, что он чувствует мучительный
голод.
- Мелита! - кричал он, - Мелита! для чего ты забываешь, что я человек и
что голод желудка дает знать о себе беспрестанно... Говори мне скорее, какое
я тебе должен дать доказательство, что я ни с чем не сравню твою любовь...
или я здесь умру от голода.
Но Мелита все убирала покои и не пришла к нему на его зов, и Пруденций
так протомился до вечера, когда увидал возвращающуюся Марему и закричал ей:
- Мои мучения превзошли уже всякую меру...
- Ты старайся не думать...
- Ах, не могу! не могу я не думать - голод жесточе всевозможных
мучений... Я боюсь, что я не доживу до утра...
- Старайся уснуть... пусть во сне тебе снится Мелита.
- Ах, я уже пробовал спать... и во сне то же самое снится... Есть хочу,
есть хочу! Страшно, Марема, мне, страшно! У тебя там где-нибудь, верно, есть
птичьи яйца - брось мне одно из них, я умираю.
- Не смею, - отвечала Марема и скоро скользнула в пещеру, которая была
освещена многими огнями и поразила Марему своим неожиданным великолепием.
- Что это будет? - спросила Марема.
- Завтра здесь будет свадебный пир, - отвечала Мелита.
- Свадебный пир!.. О Мелита! остерегись, чтобы это не был похоронный
обед.
И, сказав это, Марема присела и, опустив руки и голову, зарыдала.
- О чем ты так плачешь? - спросила Мелита.
- Я сейчас видела Пруденция и слышала его стоны... Его мучает голод, и
он умирает.
- Но ведь его раньше мучил еще иной голод...
- Нет, голод желудка страшнее всякого другого томленья.
- Полно, Марема. Ведь и я тоже не ем. Марема достала из-за туники яйцо
морско