литы?" - подумала, покачав головою, Марема и,
войдя в пещеру, тотчас же хотела расспросить Мелиту: что далее будет? Но
Мелита лежала, закрывши глаза, и спала, или притворилась спящей, и Марема
будить ее не решилась; а когда она снова вышла, чтобы взять несколько
хвойных веток и выкурить их дымом насекомых, она увидала, что Пруденций
стоял наверху во входе своей пещеры и на него светила луна, а он улыбался и
сказал ей:
- Скажи привет мой Мелите, Марема.
А Мареме не хотелось ему отвечать, - так ей сделалось его жалко и
грустно видеть его, как птицу в клетке.
До полуночи Марема не могла сомкнуть глаз, а за полночь она слышала,
как Мелита вышла и возвратилась не скоро, а когда возвратилась, то прежде,
чем лечь, подошла и нагнулась над изголовьем Маремы и, увидав, что Марема не
спит, откинулась вновь и сказала сурово и твердо:
- Ни во что не мешайся и ни о чем меня не расспрашивай... Поверь мне,
что я не жестокая женщина и не хочу ничьих напрасных мучений, а я делаю то,
что нужно для нашего общего счастия. Умоляю тебя: верь мне, как верила, и ни
о чем не расспрашивай больше.
- Пусть будет так, как ты хочешь.
И едва забрезжился свет, Мелита разбудила Марему и позвала ее вместе с
нею идти, чтобы докончить выгрузку лодки; а когда они туда сошли, то Марема
увидела, что Мелита одна здесь работала ночью, а теперь они взялись за дело
вдвоем и трудились так безотступно, что к вечеру все, что привезено было в
лодке, было втащено на берег, и облегченная ладья поднялась и закачалась в
своей маленькой бухте.
Во весь день Мелита с Маремою не возвращались в пещеру, и когда стало
темнеть, они еще оставались у моря. Марема не раз порывалась уйти, но Мелита
ее удерживала, и они стали подниматься наверх только тогда, когда луна
утонула за скалы и вокруг сделалось темно.
Тогда они тихо проникли в свою пещеру, не замеченные Пруденцием, и не
зажигали огня, чтобы выгонять насекомых, а улеглись каждая на своем месте
впотьмах...
И Мелита, казалось, сейчас же заснула, но Марема начала что-то искать,
и потом стала есть, и, сделавши несколько глотков, вдруг вскрикнула, как бы
приняла что-то пронзительное или острое.
Тогда оказалось, что и Мелита не спала, потому что она живо вскочила и
спросила в испуге:
- Что с тобою случилось?
Марема сразу ничего не отвечала, но когда Мелита повторила вопрос, та
ей ответила как бы из какого-то отдаленья:
- Со мной ничего не случилось... но я не хочу более есть, потому...
что... я все теперь поняла... Пруденций без пищи!..
Мелита ей не отвечала ни слова.
Ночь прошла беспокойно, в прерывистых грезах. Обеим женщинам казалось,
как будто они видят Пруденция и слышат его шаги, и вот он весь исхудал,
глаза его округлились... он глядит беспокойно... Мелита! Мелита! скорей
задавай ему дело!
А оно уже было задано.
Утром на третьи сутки Мелита вовсе не вышла. Из пещеры показалась одна
только Марема, и Пруденций сторожил ее появление.
- Здравствуй! Здравствуй, Марема! - закричал он ей пострадавшим, но еще
веселым голосом. Прошли уже две ночи и день, как я ожидаю здесь своего
заслуженного права прижать к моему верному сердцу милую Мелиту. Теперь уже
недолго осталось мне ждать, но зачем она медлит, - зачем до сих пор мне не
скажет: в чем я должен выдержать мое испытанье. Или ты, может быть, с тем
теперь вышла, чтоб
войдя в пещеру, тотчас же хотела расспросить Мелиту: что далее будет? Но
Мелита лежала, закрывши глаза, и спала, или притворилась спящей, и Марема
будить ее не решилась; а когда она снова вышла, чтобы взять несколько
хвойных веток и выкурить их дымом насекомых, она увидала, что Пруденций
стоял наверху во входе своей пещеры и на него светила луна, а он улыбался и
сказал ей:
- Скажи привет мой Мелите, Марема.
А Мареме не хотелось ему отвечать, - так ей сделалось его жалко и
грустно видеть его, как птицу в клетке.
До полуночи Марема не могла сомкнуть глаз, а за полночь она слышала,
как Мелита вышла и возвратилась не скоро, а когда возвратилась, то прежде,
чем лечь, подошла и нагнулась над изголовьем Маремы и, увидав, что Марема не
спит, откинулась вновь и сказала сурово и твердо:
- Ни во что не мешайся и ни о чем меня не расспрашивай... Поверь мне,
что я не жестокая женщина и не хочу ничьих напрасных мучений, а я делаю то,
что нужно для нашего общего счастия. Умоляю тебя: верь мне, как верила, и ни
о чем не расспрашивай больше.
- Пусть будет так, как ты хочешь.
И едва забрезжился свет, Мелита разбудила Марему и позвала ее вместе с
нею идти, чтобы докончить выгрузку лодки; а когда они туда сошли, то Марема
увидела, что Мелита одна здесь работала ночью, а теперь они взялись за дело
вдвоем и трудились так безотступно, что к вечеру все, что привезено было в
лодке, было втащено на берег, и облегченная ладья поднялась и закачалась в
своей маленькой бухте.
Во весь день Мелита с Маремою не возвращались в пещеру, и когда стало
темнеть, они еще оставались у моря. Марема не раз порывалась уйти, но Мелита
ее удерживала, и они стали подниматься наверх только тогда, когда луна
утонула за скалы и вокруг сделалось темно.
Тогда они тихо проникли в свою пещеру, не замеченные Пруденцием, и не
зажигали огня, чтобы выгонять насекомых, а улеглись каждая на своем месте
впотьмах...
И Мелита, казалось, сейчас же заснула, но Марема начала что-то искать,
и потом стала есть, и, сделавши несколько глотков, вдруг вскрикнула, как бы
приняла что-то пронзительное или острое.
Тогда оказалось, что и Мелита не спала, потому что она живо вскочила и
спросила в испуге:
- Что с тобою случилось?
Марема сразу ничего не отвечала, но когда Мелита повторила вопрос, та
ей ответила как бы из какого-то отдаленья:
- Со мной ничего не случилось... но я не хочу более есть, потому...
что... я все теперь поняла... Пруденций без пищи!..
Мелита ей не отвечала ни слова.
Ночь прошла беспокойно, в прерывистых грезах. Обеим женщинам казалось,
как будто они видят Пруденция и слышат его шаги, и вот он весь исхудал,
глаза его округлились... он глядит беспокойно... Мелита! Мелита! скорей
задавай ему дело!
А оно уже было задано.
Утром на третьи сутки Мелита вовсе не вышла. Из пещеры показалась одна
только Марема, и Пруденций сторожил ее появление.
- Здравствуй! Здравствуй, Марема! - закричал он ей пострадавшим, но еще
веселым голосом. Прошли уже две ночи и день, как я ожидаю здесь своего
заслуженного права прижать к моему верному сердцу милую Мелиту. Теперь уже
недолго осталось мне ждать, но зачем она медлит, - зачем до сих пор мне не
скажет: в чем я должен выдержать мое испытанье. Или ты, может быть, с тем
теперь вышла, чтоб