ором он чувствует тебя
сквозь стены и скалы... О, сжалься! сжалься над ним! Сжалься над обоими
нами, Мелита!
Так окончила свой разговор страстной просьбой вдова Ефросина и,
обливаясь слезами, с простертыми руками бросилась на землю перед ногами
Мелиты.
Положение Мелиты было очень тягостно, но она, однако, не склонилась к
просьбам вдовы Ефросины и хотя старалась показать ей свое сожаление и
участие, но не подавала никаких надежд к согласию на брак.
- Как! - воскликнула тогда Ефросина. - Неужто ты желаешь быть
непреклонна даже в том случае, если Пруденций умрет или утратит рассудок?
- Для чего говорить о том, чего еще не случилось? - отвечала с
подавляемым в себе нетерпеньем. Мелита.
- Разве ты почитаешь за невозможное, чтобы человек утратил рассудок от
мучений любви?.. Ведь это бывает.
- О, бывает, конечно! - отвечала Мелита, - но бывает потому, что люди
сами отдают себя в жертву своим грубым желаниям и не хотят им противиться.
- А ты думаешь, что этим желаниям можно противиться?
- О, еще бы!.. Конечно...
Но в это самое время до слуха обеих женщин достигли громкие крики
Маремы, которая бежала к дому и кричала издали:
- Госпожа Ефросина! Госпожа Ефросина! спеши скорей к дому... у тебя
случилось большое несчастие! Пруденций стал умываться и вдруг ударился об
пол и теперь катается с пеной у рта и рыкает, как львенок... Мы его впятером
насилу держали, а горшечник Агав обложил ему голову мокрою глиной, но спеши,
госпожа, - это все едва ли поможет... Бедный Пруденций! бедный Пруденций! он
едва ли воротится к жизни.
XIII
Услышав о таком жесточайшем страдании сына, вдова Ефросина только молча
бросила взгляд, полный укора, Мелите и, позабыв свои годы, побежала домой,
где терзался Пруденций; а Марема меж тем рассказала Мелите подробнее, как
все это случилось. Она повторила ей все то, что уже знаем, и потом прибавила
тихо:
- Напрасно скрывать, что он все это терпит от томленья жестокого
чувства, которым весь к тебе полон. Ты, как природа, властвуешь над всем его
существом... Шесть человек нас с Агавом, который подоспел к нам, были не в
состоянии сладить с демоном, который напряг мышцы юноши и вспенил в нем
кровь до того, что все уста его облилися розовой пеной; но едва я закрыла
его помутившиеся глаза твоим покрывалом, которое весла на плечах, чтобы
вымыть его у источника, Пруденций вдруг стих и зашептал:
"Мелита!.. близко Мелита!.. боги!.. пусть я умру прежде, чем она
удалится!.."
- И, прости меня, госпожа, - заключила Марема, - он так страдал, что я
не могла взять у него твое покрывало... Пусть ему будет немножечко легче...
Он обмотал в него свои руки и прижал его к сердцу, и мало-помалу в нем
судороги стихли... он, может быть, даже... уснет или...
- Что?
- Перейдет без новых страданий в царство теней. Мелита поднялась с
места и сказала:
- Пойдем туда вместе!
- Как!.. ты хочешь идти туда... в дом Ефросины, где лежит несчастный
Пруденций, с головою, горящей в огне и обложенной мокрою глиной?
- Ну да, конечно!
- Зачем же пойдешь ты туда?
- Зачем?.. Там страдает человек, и я хочу идти туда.
- Конечно, не с тем, чтобы усилить его страдание?.. Ты не отнимешь у
него свое покрывало? Ты не гневаешься на меня, что я там оставила эту ткань?
Мелита отвечала, что она ни
сквозь стены и скалы... О, сжалься! сжалься над ним! Сжалься над обоими
нами, Мелита!
Так окончила свой разговор страстной просьбой вдова Ефросина и,
обливаясь слезами, с простертыми руками бросилась на землю перед ногами
Мелиты.
Положение Мелиты было очень тягостно, но она, однако, не склонилась к
просьбам вдовы Ефросины и хотя старалась показать ей свое сожаление и
участие, но не подавала никаких надежд к согласию на брак.
- Как! - воскликнула тогда Ефросина. - Неужто ты желаешь быть
непреклонна даже в том случае, если Пруденций умрет или утратит рассудок?
- Для чего говорить о том, чего еще не случилось? - отвечала с
подавляемым в себе нетерпеньем. Мелита.
- Разве ты почитаешь за невозможное, чтобы человек утратил рассудок от
мучений любви?.. Ведь это бывает.
- О, бывает, конечно! - отвечала Мелита, - но бывает потому, что люди
сами отдают себя в жертву своим грубым желаниям и не хотят им противиться.
- А ты думаешь, что этим желаниям можно противиться?
- О, еще бы!.. Конечно...
Но в это самое время до слуха обеих женщин достигли громкие крики
Маремы, которая бежала к дому и кричала издали:
- Госпожа Ефросина! Госпожа Ефросина! спеши скорей к дому... у тебя
случилось большое несчастие! Пруденций стал умываться и вдруг ударился об
пол и теперь катается с пеной у рта и рыкает, как львенок... Мы его впятером
насилу держали, а горшечник Агав обложил ему голову мокрою глиной, но спеши,
госпожа, - это все едва ли поможет... Бедный Пруденций! бедный Пруденций! он
едва ли воротится к жизни.
XIII
Услышав о таком жесточайшем страдании сына, вдова Ефросина только молча
бросила взгляд, полный укора, Мелите и, позабыв свои годы, побежала домой,
где терзался Пруденций; а Марема меж тем рассказала Мелите подробнее, как
все это случилось. Она повторила ей все то, что уже знаем, и потом прибавила
тихо:
- Напрасно скрывать, что он все это терпит от томленья жестокого
чувства, которым весь к тебе полон. Ты, как природа, властвуешь над всем его
существом... Шесть человек нас с Агавом, который подоспел к нам, были не в
состоянии сладить с демоном, который напряг мышцы юноши и вспенил в нем
кровь до того, что все уста его облилися розовой пеной; но едва я закрыла
его помутившиеся глаза твоим покрывалом, которое весла на плечах, чтобы
вымыть его у источника, Пруденций вдруг стих и зашептал:
"Мелита!.. близко Мелита!.. боги!.. пусть я умру прежде, чем она
удалится!.."
- И, прости меня, госпожа, - заключила Марема, - он так страдал, что я
не могла взять у него твое покрывало... Пусть ему будет немножечко легче...
Он обмотал в него свои руки и прижал его к сердцу, и мало-помалу в нем
судороги стихли... он, может быть, даже... уснет или...
- Что?
- Перейдет без новых страданий в царство теней. Мелита поднялась с
места и сказала:
- Пойдем туда вместе!
- Как!.. ты хочешь идти туда... в дом Ефросины, где лежит несчастный
Пруденций, с головою, горящей в огне и обложенной мокрою глиной?
- Ну да, конечно!
- Зачем же пойдешь ты туда?
- Зачем?.. Там страдает человек, и я хочу идти туда.
- Конечно, не с тем, чтобы усилить его страдание?.. Ты не отнимешь у
него свое покрывало? Ты не гневаешься на меня, что я там оставила эту ткань?
Мелита отвечала, что она ни