ы.
- Я готов исполнить их бесконечное множество.
- Нет, всего только три. Прежде всего я не хочу быть здесь предметом
вниманья для всех, ни теперь, когда ты станешь выполнять мои просьбы, ни
после, когда может случиться, что я должна буду выполнить твою волю и
заплатить мой долг за твое послушание моими услугами и женскою лаской.
- О, говори только скорее, что нужно! Если ты хочешь скрыться отсюда...
если желаешь уйти от всех глаз...
- Да, почти что от всех... Пусть с нами будет только Марема, но чтоб не
было даже вдовы Ефросины... Ее беспокойная нежность может испортить все что
должно совершиться в тишине уединения и покоя.
- Хорошо! Я обещаю тебе это за мать: она так меня любит, что на все
согласится, а что касается до самой возможности скрыться от всех в никому не
известное и недоступное место, то я владею для этого такою возможностью,
лучше которой нельзя услыхать в самой затейливой сказке.
И влюбленный Пруденций сам, без расспросов Мелиты, рассказал ей о
цветущем ущелье в скале, сокрытой среди других неприступных скал, где у них
есть две пещеры, богатые склады запасов для жизни, ручей сладкой воды, стадо
коз и хохлатые куры.
- Туда никто не может прийти, - добавил Пруденций, - кроме двух тех,
которые оставили нас и живут нынче в темном царстве теней; один только я
знаю небезопасный и узкий пролив, которым можно пробраться к этой скале и
отыскать в ней наше ущелье. Если ты хочешь самого неприкосновенного
уединения...
- С тобой и Маремой! - перебила Мелита, тихо кладя свою руку в руку
Пруденция.
- О, ты меня исполняешь восторгом! Итак, если ты доверяешься мне и не
боишься, проплыть на ладье узким и бурным протоком, в котором я знаю каждый
камень, то стоит тебе сказать, когда ты желаешь отплыть, и - все будет
готово.
- Прекрасно, - пусть это будет готово завтра, как сядет солнце. Но
прежде ты возвратись сегодня домой и расскажи своей матери, на что мы
решились. Я хочу знать, что она на все это согласна, и хочу поручить ей свой
дом и хозяйство, так как Марема уедет со мной в ваше ущелье, и дом мой
останется пуст. Потом позови завтра утром глиномята Агава и сам приходи с
ним, и перенесите из дома в ладью мою кровать, и постель, - и скрыни с
уборами, и прочую утварь, и съестные запасы, которые здесь будут не нужны, а
там пригодятся... Я все хочу взять и увезть, чтобы это все пошло там на
пользу, так как мы, может быть, проживем там очень долгое время...
Пруденций слушал все это в величайшем восторге и с совершенным
вниманьем, а при последних словах прижал страстно к груди руки Мелиты и
прошептал одним придыханьем:
- О, я уверен, что никто никогда сне умел пролить одним словом столько
восторгов, сколько ты проливаешь их в мое сердце!
Она посмотрела на него благостным взглядом, как мать на ребенка, и тихо
ему улыбнулась и отвечала:
- О мой невинный Пруденций! Не хвали меня много, мне трудно слушать
твои похвалы. Будем более делать... станем спешить... не будем терять ни
минуты. Я сейчас возвращусь с Маремой домой и стану спешить, чтоб уложить
все мои вещи, а ты иди к матери, расскажи ей, что мы решились уехать отсюда
и там, вдалеке от людей, совершить то, что должно совершиться. Скажи от меня
вдове Ефросине, что дух мой полон участия к ней и к тебе и что я ничего так
еще не желала, как желаю того, чт
- Я готов исполнить их бесконечное множество.
- Нет, всего только три. Прежде всего я не хочу быть здесь предметом
вниманья для всех, ни теперь, когда ты станешь выполнять мои просьбы, ни
после, когда может случиться, что я должна буду выполнить твою волю и
заплатить мой долг за твое послушание моими услугами и женскою лаской.
- О, говори только скорее, что нужно! Если ты хочешь скрыться отсюда...
если желаешь уйти от всех глаз...
- Да, почти что от всех... Пусть с нами будет только Марема, но чтоб не
было даже вдовы Ефросины... Ее беспокойная нежность может испортить все что
должно совершиться в тишине уединения и покоя.
- Хорошо! Я обещаю тебе это за мать: она так меня любит, что на все
согласится, а что касается до самой возможности скрыться от всех в никому не
известное и недоступное место, то я владею для этого такою возможностью,
лучше которой нельзя услыхать в самой затейливой сказке.
И влюбленный Пруденций сам, без расспросов Мелиты, рассказал ей о
цветущем ущелье в скале, сокрытой среди других неприступных скал, где у них
есть две пещеры, богатые склады запасов для жизни, ручей сладкой воды, стадо
коз и хохлатые куры.
- Туда никто не может прийти, - добавил Пруденций, - кроме двух тех,
которые оставили нас и живут нынче в темном царстве теней; один только я
знаю небезопасный и узкий пролив, которым можно пробраться к этой скале и
отыскать в ней наше ущелье. Если ты хочешь самого неприкосновенного
уединения...
- С тобой и Маремой! - перебила Мелита, тихо кладя свою руку в руку
Пруденция.
- О, ты меня исполняешь восторгом! Итак, если ты доверяешься мне и не
боишься, проплыть на ладье узким и бурным протоком, в котором я знаю каждый
камень, то стоит тебе сказать, когда ты желаешь отплыть, и - все будет
готово.
- Прекрасно, - пусть это будет готово завтра, как сядет солнце. Но
прежде ты возвратись сегодня домой и расскажи своей матери, на что мы
решились. Я хочу знать, что она на все это согласна, и хочу поручить ей свой
дом и хозяйство, так как Марема уедет со мной в ваше ущелье, и дом мой
останется пуст. Потом позови завтра утром глиномята Агава и сам приходи с
ним, и перенесите из дома в ладью мою кровать, и постель, - и скрыни с
уборами, и прочую утварь, и съестные запасы, которые здесь будут не нужны, а
там пригодятся... Я все хочу взять и увезть, чтобы это все пошло там на
пользу, так как мы, может быть, проживем там очень долгое время...
Пруденций слушал все это в величайшем восторге и с совершенным
вниманьем, а при последних словах прижал страстно к груди руки Мелиты и
прошептал одним придыханьем:
- О, я уверен, что никто никогда сне умел пролить одним словом столько
восторгов, сколько ты проливаешь их в мое сердце!
Она посмотрела на него благостным взглядом, как мать на ребенка, и тихо
ему улыбнулась и отвечала:
- О мой невинный Пруденций! Не хвали меня много, мне трудно слушать
твои похвалы. Будем более делать... станем спешить... не будем терять ни
минуты. Я сейчас возвращусь с Маремой домой и стану спешить, чтоб уложить
все мои вещи, а ты иди к матери, расскажи ей, что мы решились уехать отсюда
и там, вдалеке от людей, совершить то, что должно совершиться. Скажи от меня
вдове Ефросине, что дух мой полон участия к ней и к тебе и что я ничего так
еще не желала, как желаю того, чт