есь дух не поведет распри
с плотью и кровью... Эта наверно не станет укорять природу за однообразие
общих всем людям желаний!
И вдова Ефросина сама не уследила за собою, как она увлеклась страстной
красотою Маремы: она коснулась слегка обеими руками ее плеч и потом
улыбнулась и, быстро отодвинув ее от себя, воскликнула:
- Ну что это, право, как ты красива, Марема! Вообрази, что до этой
минуты я тебя будто совсем не видала!
- Вот как! - отозвалась шутливо Марема. - У нас в Финикии, откуда я
родом, есть много красавиц; быть может, и мать моя тоже была из красивых.
- А ты ее не видала?
Марема молча отрицательно покачала головою.
- И вовсе не знаешь ее?
- И вовсе не знаю. Иначе бы я не была продана сюда в рабство.
-Да, да, да! - молвила, точно будто в себе самой, Ефросина. - И знаешь
ли, друг мой Марема, ты уж слишком хороша для рабыни... Мелита, может быть,
и не делала ошибки, что держала тебя, пока она была замужем за Алкеем. К
нему она была равнодушна, и ты не могла возбуждать в ней ревности, но когда
мужем ее станет сын мой Пруденций... Вот уж тогда я ей не посоветую этого...
Ты не безопасна... Под одной крышей с тобою всякой жене должно быть
тревожно... Ты опьяняешь... от тебя чем-то веет... Я боюсь - это, быть
может, одуряющий запах заколдованного корня...
Марема расхохоталась, а Ефросина всерьез продолжала ворчать:
- Нет, право... Бедный Пруденций!.. не гляди на него этими жгучими
глазами, Марема!.. Я постараюсь тебе найти добрую госпожу, которая заплатит
за тебя Мелите хорошую цену и будет с тобой хорошо обращаться.
- А разве у той госпожи нет мужа?
- Есть, но он уже очень стар.
- Это тем лучше: тем он скорее возненавидит свою старую жену и станет
гнуться к коленам красивой невольницы... И тогда эта добрая госпожа, к
которой ты хочешь меня устроить, исцарапает ногтями лицо Маремы и продаст
меня еще худшей мегере. Так-то вот трудно устроить со мною. Но ты, о вдова
Ефросина, не беспокойся: знай, что не невольница больше... Марема свободна.
Мелита подарила мне волю.
- Давно ли? - Сегодня же ночью, когда ей казались так скучны все
повторения в супружеской жизни. Тут она захотела, чтобы и для меня не
повторялись терзанья неволи. Да, я свободна, вдова Ефросина, и считаю земную
любовь разнополых людей высочайшей усладою жизни... Я могла бы... и даже
хотела бы принести мое тело в жертву при храме Изиды или могу дать внучат
матери красивого и сильного юноши, но... ты знаешь... и во мне есть
смущенье...
- Чем же ты смущена?
- А вот тем самым, что происходит с Мелитой...
- Что ж тебе кажется?
Марема двинула своим смуглым плечом и, взявши за обе руки вдову
Ефросину, пригнулась к ее лицу и сказала ей тихо и внятно:
- Мне иногда тоже кажется... что он где-то есть...
- Кто?
- Тот, кто научил ее знать что-то такое, чего мы не знаем.
- Так пусть она это покажет.
- Она еще не нашла... а все хочет искать, чего мы не ищем... Кто он,
который дает ей эту силу терпеть все, что посылается в жизни, и отказываться
от всего, что привязывает к этой жизни... Зачем она налагает на себя узы, а
меня одаряет свободой?.. О Ефросина! Что, если Мелита правей нас!.. Что,
если мы не все целиком здесь на земле начались и не здесь кончимся, что,
если взаправду здесь только школа или гостиница?.
с плотью и кровью... Эта наверно не станет укорять природу за однообразие
общих всем людям желаний!
И вдова Ефросина сама не уследила за собою, как она увлеклась страстной
красотою Маремы: она коснулась слегка обеими руками ее плеч и потом
улыбнулась и, быстро отодвинув ее от себя, воскликнула:
- Ну что это, право, как ты красива, Марема! Вообрази, что до этой
минуты я тебя будто совсем не видала!
- Вот как! - отозвалась шутливо Марема. - У нас в Финикии, откуда я
родом, есть много красавиц; быть может, и мать моя тоже была из красивых.
- А ты ее не видала?
Марема молча отрицательно покачала головою.
- И вовсе не знаешь ее?
- И вовсе не знаю. Иначе бы я не была продана сюда в рабство.
-Да, да, да! - молвила, точно будто в себе самой, Ефросина. - И знаешь
ли, друг мой Марема, ты уж слишком хороша для рабыни... Мелита, может быть,
и не делала ошибки, что держала тебя, пока она была замужем за Алкеем. К
нему она была равнодушна, и ты не могла возбуждать в ней ревности, но когда
мужем ее станет сын мой Пруденций... Вот уж тогда я ей не посоветую этого...
Ты не безопасна... Под одной крышей с тобою всякой жене должно быть
тревожно... Ты опьяняешь... от тебя чем-то веет... Я боюсь - это, быть
может, одуряющий запах заколдованного корня...
Марема расхохоталась, а Ефросина всерьез продолжала ворчать:
- Нет, право... Бедный Пруденций!.. не гляди на него этими жгучими
глазами, Марема!.. Я постараюсь тебе найти добрую госпожу, которая заплатит
за тебя Мелите хорошую цену и будет с тобой хорошо обращаться.
- А разве у той госпожи нет мужа?
- Есть, но он уже очень стар.
- Это тем лучше: тем он скорее возненавидит свою старую жену и станет
гнуться к коленам красивой невольницы... И тогда эта добрая госпожа, к
которой ты хочешь меня устроить, исцарапает ногтями лицо Маремы и продаст
меня еще худшей мегере. Так-то вот трудно устроить со мною. Но ты, о вдова
Ефросина, не беспокойся: знай, что не невольница больше... Марема свободна.
Мелита подарила мне волю.
- Давно ли? - Сегодня же ночью, когда ей казались так скучны все
повторения в супружеской жизни. Тут она захотела, чтобы и для меня не
повторялись терзанья неволи. Да, я свободна, вдова Ефросина, и считаю земную
любовь разнополых людей высочайшей усладою жизни... Я могла бы... и даже
хотела бы принести мое тело в жертву при храме Изиды или могу дать внучат
матери красивого и сильного юноши, но... ты знаешь... и во мне есть
смущенье...
- Чем же ты смущена?
- А вот тем самым, что происходит с Мелитой...
- Что ж тебе кажется?
Марема двинула своим смуглым плечом и, взявши за обе руки вдову
Ефросину, пригнулась к ее лицу и сказала ей тихо и внятно:
- Мне иногда тоже кажется... что он где-то есть...
- Кто?
- Тот, кто научил ее знать что-то такое, чего мы не знаем.
- Так пусть она это покажет.
- Она еще не нашла... а все хочет искать, чего мы не ищем... Кто он,
который дает ей эту силу терпеть все, что посылается в жизни, и отказываться
от всего, что привязывает к этой жизни... Зачем она налагает на себя узы, а
меня одаряет свободой?.. О Ефросина! Что, если Мелита правей нас!.. Что,
если мы не все целиком здесь на земле начались и не здесь кончимся, что,
если взаправду здесь только школа или гостиница?.