не ошиблась. Когда гость появился в передней и спросил
мягким, вкрадчивым голосом генерала, тот, стоя на пороге зальной двери, в
недоумении ответил:
- Я сам-с, к вашим услугам. С кем имею честь видеться?
- Карташов, - тихо произнес гость, глядя через свои золотые очки. Звук
этой фамилии толкнул генерала, как электрическая искра. Он живо протянул
приезжему руку и произнес:
- Я вас ждал завтра.
- Я поторопился и приехал ранее.
- Прошу вас в мой кабинет.
И гость, и хозяин скрылись в маленькую комнату, куда генерал потребовал
свечи, и сюда же ему и гостю подавали чай.
Беседа их продолжалась очень долго, и генеральша, посылая туда стаканы
чая, никак не могла себе уяснить, что это за господин Карташов, про которого
она никогда ничего не слыхала.
Ближе видеть этого гостя ей не удалось: он уехал поздно, прямо из
кабинета, да в зал не входил.
На другое утро Александра Ивановна полюбопытствовала спросить о нем и
получила от мужа ответ, что это и есть тот самый его приятель, которого он
ожидал.
"Старый приятель, и между тем они встретились так, как будто в глаза
один другого никогда не видали... Нет, это что-нибудь не так", - подумала
генеральша и, поглядев в глаза мужу, спросила его:
- Как же это он называл своего приятеля Ворошиловым, когда этот носит
фамилию Карташов?
- Ну, уж так-с, - отвечал генерал. - А впрочем, я не помню, чтоб он
называл себя Карташовым.
- Но я это слышала.
- Могла ослышаться.
- Так какая же его настоящая фамилия: Карташов или Ворошилов?
- Ворошилов-с, Ворошилов, Семен Семеныч Ворошилов, прекраснейший
человек, он завтра у нас будет обедать, и с ним приедет еще его землемер,
простой очень человек.
- И у того две фамилии?
- Нет-с, одна: его зовут Андрей Парфеныч Перушкин. Генеральша
улыбнулась.
- Что же тут смешного?
- Так, я думаю об этой фамилии.
- Фамилия самая обыкновенная.
- Даже очень мягкая и приятная. Я читала, что Крылов один раз нарочно,
нанял себе квартиру в доме, хозяин которого назывался Блинов. Ивану
Андреевичу очень понравился звук этой фамилии, и он решил, что это
непременно очень добрый человек.
- А вышло что?
- А вышло, что это был большой сутяга и плут.
- Вот как! Ну, разумеется, фамилия Бодростин или Горданов, или Висленев
гораздо лучше звучат, - отвечал с неудовольствием генерал, не отвыкший
ядовито досадовать на свою кантонистскую фамилию.
Этим разговор о новоприезжих гостях и окончился, а на другой день они
припожаловали сами, и большой Ворошилов в своих золотых очках и в шинели, и
Андрей Парфенович Перушкин, маленький кубарик, с крошечными, острыми
коричневыми глазками, с толстыми, выпуклыми пунцовыми щечками, как у
рисованного амура. Они приехали вместе и привезли с собой что-то длинное,
завернутое в рогожу, и прямо с этою кладью проникли опять в кабинет Ивана
Демьяновича, где и оставались до самого обеда. Александра Ивановна увидала
их только за столом и не могла перестать удивляться, что ни Ворошилов вовсе
не похож на помещика, а весь типичный петербургский чиновник старинного
закала, ни Перушкин не отвечает приданной ему землемерской профессии, а
имеет все приемы и замашки столичного мещанина из разряда занимающихся
хождением по делам.
Впрочем, оба они были несомненно люди умные,
мягким, вкрадчивым голосом генерала, тот, стоя на пороге зальной двери, в
недоумении ответил:
- Я сам-с, к вашим услугам. С кем имею честь видеться?
- Карташов, - тихо произнес гость, глядя через свои золотые очки. Звук
этой фамилии толкнул генерала, как электрическая искра. Он живо протянул
приезжему руку и произнес:
- Я вас ждал завтра.
- Я поторопился и приехал ранее.
- Прошу вас в мой кабинет.
И гость, и хозяин скрылись в маленькую комнату, куда генерал потребовал
свечи, и сюда же ему и гостю подавали чай.
Беседа их продолжалась очень долго, и генеральша, посылая туда стаканы
чая, никак не могла себе уяснить, что это за господин Карташов, про которого
она никогда ничего не слыхала.
Ближе видеть этого гостя ей не удалось: он уехал поздно, прямо из
кабинета, да в зал не входил.
На другое утро Александра Ивановна полюбопытствовала спросить о нем и
получила от мужа ответ, что это и есть тот самый его приятель, которого он
ожидал.
"Старый приятель, и между тем они встретились так, как будто в глаза
один другого никогда не видали... Нет, это что-нибудь не так", - подумала
генеральша и, поглядев в глаза мужу, спросила его:
- Как же это он называл своего приятеля Ворошиловым, когда этот носит
фамилию Карташов?
- Ну, уж так-с, - отвечал генерал. - А впрочем, я не помню, чтоб он
называл себя Карташовым.
- Но я это слышала.
- Могла ослышаться.
- Так какая же его настоящая фамилия: Карташов или Ворошилов?
- Ворошилов-с, Ворошилов, Семен Семеныч Ворошилов, прекраснейший
человек, он завтра у нас будет обедать, и с ним приедет еще его землемер,
простой очень человек.
- И у того две фамилии?
- Нет-с, одна: его зовут Андрей Парфеныч Перушкин. Генеральша
улыбнулась.
- Что же тут смешного?
- Так, я думаю об этой фамилии.
- Фамилия самая обыкновенная.
- Даже очень мягкая и приятная. Я читала, что Крылов один раз нарочно,
нанял себе квартиру в доме, хозяин которого назывался Блинов. Ивану
Андреевичу очень понравился звук этой фамилии, и он решил, что это
непременно очень добрый человек.
- А вышло что?
- А вышло, что это был большой сутяга и плут.
- Вот как! Ну, разумеется, фамилия Бодростин или Горданов, или Висленев
гораздо лучше звучат, - отвечал с неудовольствием генерал, не отвыкший
ядовито досадовать на свою кантонистскую фамилию.
Этим разговор о новоприезжих гостях и окончился, а на другой день они
припожаловали сами, и большой Ворошилов в своих золотых очках и в шинели, и
Андрей Парфенович Перушкин, маленький кубарик, с крошечными, острыми
коричневыми глазками, с толстыми, выпуклыми пунцовыми щечками, как у
рисованного амура. Они приехали вместе и привезли с собой что-то длинное,
завернутое в рогожу, и прямо с этою кладью проникли опять в кабинет Ивана
Демьяновича, где и оставались до самого обеда. Александра Ивановна увидала
их только за столом и не могла перестать удивляться, что ни Ворошилов вовсе
не похож на помещика, а весь типичный петербургский чиновник старинного
закала, ни Перушкин не отвечает приданной ему землемерской профессии, а
имеет все приемы и замашки столичного мещанина из разряда занимающихся
хождением по делам.
Впрочем, оба они были несомненно люди умные,