вав на мелкие
кусочки бумажку, пристально посмотрел на стены Ларисиной комнаты, и,
поравнявшись с медным печным отдушником, остолбенел: через этот отдушник
слышно было тихое движение мягкой щетки, которою слуга мел круглую залу в
нижнем этаже павильона.
"Вот так штука", - подумал Горданов и спросил Ларису, где эту ночь
спала Синтянина. Узнав, что она спала именно здесь, вблизи этого
акустического отверстия, Горданов прошипел:
- Так и она слышала? Лариса молчала.
- И кто же, она или ты, решили взять это?
Горданов указал на окно, за которое выбросил порошок.
Лара молчала.
- Она или ты? - повторил Горданов. - Что же, скажете вы или нет?
Слышите, Лара?
- Она, - прошептала Лариса.
- Ага!
И Горданоа вышел, вскоре смененный Александрой Ивановной, на которую
Ларисе теперь было неловко и совестно смотреть и за которую она даже
боялась. Вот в чем заключалась причина непонятной перемены в Ларисе.
Глава одиннадцатая
Вор у вора дубинку украл
Александра Ивановна, решив, что всего случившегося нельзя оставлять без
внимания, напрасно ломала голову, как открыть мужу то, что она слышала и
чего боялась Генерал встретил ее тем, что просил успокоиться, и сказал, что
ему все известно. И с этих пор она убедилась, что муж ее действительно все
знает. Прошел месяц, Александра Ивановна наслаждалась тишиной своего
домашнего житья-бытья, которое, ей казалось, стало тихим и приятным после
пребывания в бодростинском доме, откуда порой лишь доходили до нее некоторые
новости.
Но одно, по-видимому, весьма простое обстоятельство смутило и стало
тревожить Александру Ивановну. Вскоре по возвращении ее от Бодростиных Иван
Демьянович получил из Петербурга письмо, которого, разумеется, никому не
показал, но сказал, что это пишет ему какой-то его старый друг Семен
Семенович Ворошилов, который будто бы едет сюда в их губернию, чтобы купить
здесь себе на старость лет небольшое именьице на деньги, собранные от тяжких
и честных трудов своей жизни.
В известии этом, как видим, не было ничего необыкновенного, но оно
смутило Александру Ивановну, частию по безотчетному предчувствию, а еще
более по тому особенному впечатлению, какое письмо этого "некоего
Ворошилова" произвело на генерала, оживив и наэлектризовав его до того, что
он, несмотря на свои немощи, во что бы то ни стало, непременно хотел ехать
встречать своего друга в город. Александре Ивановне стоило бы большого труда
удержать мужа от этой поездки, да может быть, она в этом и вовсе не успела
бы, если бы, к счастию ее, под тот день, когда генерал ожидал приезда
Ворошилова, у ворот их усадьбы поздним вечером не остановился извозчичий
экипаж, из которого вышел совершенно незнакомый человек. Гость был мужчина
лет под пятьдесят, плотный, высокого роста, гладко выбритый, в старомодном
картузе с коричневым бархатным околышем и в старомодной шинели с капюшоном.
Он обратился с вопросом к встретившему его на дворе работнику и затем
прямо направился к крыльцу.
- Кто бы это такой? - вопросила Александра Ивановна, глядя на дверь, в
которую должен был войти незнакомец.
Сидевший тут же генерал не мог ответить жене на этот вопрос и только
пожал плечами и встал с места.
Александре Ивановне показалось, что муж ее находится в некотором
смущении, и она
кусочки бумажку, пристально посмотрел на стены Ларисиной комнаты, и,
поравнявшись с медным печным отдушником, остолбенел: через этот отдушник
слышно было тихое движение мягкой щетки, которою слуга мел круглую залу в
нижнем этаже павильона.
"Вот так штука", - подумал Горданов и спросил Ларису, где эту ночь
спала Синтянина. Узнав, что она спала именно здесь, вблизи этого
акустического отверстия, Горданов прошипел:
- Так и она слышала? Лариса молчала.
- И кто же, она или ты, решили взять это?
Горданов указал на окно, за которое выбросил порошок.
Лара молчала.
- Она или ты? - повторил Горданов. - Что же, скажете вы или нет?
Слышите, Лара?
- Она, - прошептала Лариса.
- Ага!
И Горданоа вышел, вскоре смененный Александрой Ивановной, на которую
Ларисе теперь было неловко и совестно смотреть и за которую она даже
боялась. Вот в чем заключалась причина непонятной перемены в Ларисе.
Глава одиннадцатая
Вор у вора дубинку украл
Александра Ивановна, решив, что всего случившегося нельзя оставлять без
внимания, напрасно ломала голову, как открыть мужу то, что она слышала и
чего боялась Генерал встретил ее тем, что просил успокоиться, и сказал, что
ему все известно. И с этих пор она убедилась, что муж ее действительно все
знает. Прошел месяц, Александра Ивановна наслаждалась тишиной своего
домашнего житья-бытья, которое, ей казалось, стало тихим и приятным после
пребывания в бодростинском доме, откуда порой лишь доходили до нее некоторые
новости.
Но одно, по-видимому, весьма простое обстоятельство смутило и стало
тревожить Александру Ивановну. Вскоре по возвращении ее от Бодростиных Иван
Демьянович получил из Петербурга письмо, которого, разумеется, никому не
показал, но сказал, что это пишет ему какой-то его старый друг Семен
Семенович Ворошилов, который будто бы едет сюда в их губернию, чтобы купить
здесь себе на старость лет небольшое именьице на деньги, собранные от тяжких
и честных трудов своей жизни.
В известии этом, как видим, не было ничего необыкновенного, но оно
смутило Александру Ивановну, частию по безотчетному предчувствию, а еще
более по тому особенному впечатлению, какое письмо этого "некоего
Ворошилова" произвело на генерала, оживив и наэлектризовав его до того, что
он, несмотря на свои немощи, во что бы то ни стало, непременно хотел ехать
встречать своего друга в город. Александре Ивановне стоило бы большого труда
удержать мужа от этой поездки, да может быть, она в этом и вовсе не успела
бы, если бы, к счастию ее, под тот день, когда генерал ожидал приезда
Ворошилова, у ворот их усадьбы поздним вечером не остановился извозчичий
экипаж, из которого вышел совершенно незнакомый человек. Гость был мужчина
лет под пятьдесят, плотный, высокого роста, гладко выбритый, в старомодном
картузе с коричневым бархатным околышем и в старомодной шинели с капюшоном.
Он обратился с вопросом к встретившему его на дворе работнику и затем
прямо направился к крыльцу.
- Кто бы это такой? - вопросила Александра Ивановна, глядя на дверь, в
которую должен был войти незнакомец.
Сидевший тут же генерал не мог ответить жене на этот вопрос и только
пожал плечами и встал с места.
Александре Ивановне показалось, что муж ее находится в некотором
смущении, и она