не ожидал. Дело заключалось в том, что Глафира Васильевна,
получив согласие Ларисы погостить у нее еще несколько дней, посылала в город
нарочного с поручением известить, что Лара остается у Бодростиных и что если
муж ее приедет в город, что она просит его дать ей знать. Посланный застал
Подозерова в городе и возвратился к вечеру с двумя письмами: одним к Ларе,
другим - к ее брату. В первом Андрей Иванович просил жену не беспокоиться и
гостить, сколько ей прогостится, а во втором он сообщал Жозефу, что он
приискал человека, который согласен ссудить ему на не особенно тяжких
условиях сумму денег, необходимую для выкупа Ларисиного дома, но что этот
заимодавец, доверяя деньги Подозерову под его личное обязательство, желает
только, чтобы вексель подписали два лица с взаимною друг за друга порукой.
Подозеров говорил, что он находил неловким вовлекать в это семейное дело
чужих людей, и потому обращается к Иосафу Платоновичу с просьбой, не угодно
ли ему будет соблюсти требуемую заимодавцем формальность? "Она вас не
привлечет ни к какой ответственности, потому что я верно расчел мои
средства, - писал Подозеров, - но если б и встретилась какая-нибудь
неточность в моем расчете, то кому же ближе вас пособить поправить это дело
вашей сестры?"
Висленев, прочитав это письмо, вспылил и, разорвав листок в мелкие
кусочки, воскликнул:
- Каков-с господин Подозеров! что он мне предлагает: ручаться за него;
подписывать с ним вексель? Да что у нас с ним общего, кроме того, что моя
сестра с ним вокруг налоя походила? Нет, это уж очень ловко!
Слушатели пожелали знать, в чем дело, и Жозеф рассказал содержание
письма, кое-что утаив и кое-что прибавив, но все-таки не мог изменить дело
настолько, чтоб и в его изложении весь поступок Подозерова перестал быть
свидетельством заботливости о Ларисе, и потому в утешение Жозефу никто не
сказал ни одного слова, и он один без поддержки разъяснял, что это
требование не что иное, как большое нахальство, удобное лишь с очень
молодыми и неопытными людьми; но что он не таков, что у него, к несчастию, в
подобных делах уже есть опытность, и он, зная, что такое вексель, вперед ни
за что никакого обязательства не подпишет, да и признает всякое
обязательство на себя глупостью, потому что, во-первых, он имеет болезненные
припадки, с которыми его нельзя посадить в долговую тюрьму, а во-вторых,
это, по его выводу, было бы то же самое, что убить курицу, которая несет
золотые яйца.
- Положительно так, это положительно так, - говорил он, - потому что я
в этом случае до болезненности щекотлив и чуть я знаю, что кто-нибудь имеет
на меня юридические права, я сейчас теряюсь, падаю духом и не могу ничего
сочинять, и следовательно, и теряю шансы вознаградить сестру. Это я и
называю убить курицу, которая может нести золотые яйца.
Его оставили в его гневе и в его самообожании. Бодростина все свое вни-
мание перенесла исключительно на одну Ларису, которая видимо была смущена и
равнодушием мужа к ее отсутствию, и его благородными хлопотами о ее делах.
Глафира Васильевна все это повыспросила и, открыв, что Ларе хочется
быть любимою мужем, или, по крайней мере, что ее мучит недостаток
восторженного обожания с его стороны, пустила в чашу ее бед каплю нового
острого яда.
- Ма chere {Дорогая (фр.).}, - сказала она, - тако
получив согласие Ларисы погостить у нее еще несколько дней, посылала в город
нарочного с поручением известить, что Лара остается у Бодростиных и что если
муж ее приедет в город, что она просит его дать ей знать. Посланный застал
Подозерова в городе и возвратился к вечеру с двумя письмами: одним к Ларе,
другим - к ее брату. В первом Андрей Иванович просил жену не беспокоиться и
гостить, сколько ей прогостится, а во втором он сообщал Жозефу, что он
приискал человека, который согласен ссудить ему на не особенно тяжких
условиях сумму денег, необходимую для выкупа Ларисиного дома, но что этот
заимодавец, доверяя деньги Подозерову под его личное обязательство, желает
только, чтобы вексель подписали два лица с взаимною друг за друга порукой.
Подозеров говорил, что он находил неловким вовлекать в это семейное дело
чужих людей, и потому обращается к Иосафу Платоновичу с просьбой, не угодно
ли ему будет соблюсти требуемую заимодавцем формальность? "Она вас не
привлечет ни к какой ответственности, потому что я верно расчел мои
средства, - писал Подозеров, - но если б и встретилась какая-нибудь
неточность в моем расчете, то кому же ближе вас пособить поправить это дело
вашей сестры?"
Висленев, прочитав это письмо, вспылил и, разорвав листок в мелкие
кусочки, воскликнул:
- Каков-с господин Подозеров! что он мне предлагает: ручаться за него;
подписывать с ним вексель? Да что у нас с ним общего, кроме того, что моя
сестра с ним вокруг налоя походила? Нет, это уж очень ловко!
Слушатели пожелали знать, в чем дело, и Жозеф рассказал содержание
письма, кое-что утаив и кое-что прибавив, но все-таки не мог изменить дело
настолько, чтоб и в его изложении весь поступок Подозерова перестал быть
свидетельством заботливости о Ларисе, и потому в утешение Жозефу никто не
сказал ни одного слова, и он один без поддержки разъяснял, что это
требование не что иное, как большое нахальство, удобное лишь с очень
молодыми и неопытными людьми; но что он не таков, что у него, к несчастию, в
подобных делах уже есть опытность, и он, зная, что такое вексель, вперед ни
за что никакого обязательства не подпишет, да и признает всякое
обязательство на себя глупостью, потому что, во-первых, он имеет болезненные
припадки, с которыми его нельзя посадить в долговую тюрьму, а во-вторых,
это, по его выводу, было бы то же самое, что убить курицу, которая несет
золотые яйца.
- Положительно так, это положительно так, - говорил он, - потому что я
в этом случае до болезненности щекотлив и чуть я знаю, что кто-нибудь имеет
на меня юридические права, я сейчас теряюсь, падаю духом и не могу ничего
сочинять, и следовательно, и теряю шансы вознаградить сестру. Это я и
называю убить курицу, которая может нести золотые яйца.
Его оставили в его гневе и в его самообожании. Бодростина все свое вни-
мание перенесла исключительно на одну Ларису, которая видимо была смущена и
равнодушием мужа к ее отсутствию, и его благородными хлопотами о ее делах.
Глафира Васильевна все это повыспросила и, открыв, что Ларе хочется
быть любимою мужем, или, по крайней мере, что ее мучит недостаток
восторженного обожания с его стороны, пустила в чашу ее бед каплю нового
острого яда.
- Ма chere {Дорогая (фр.).}, - сказала она, - тако