все в полном порядке, но в таком порядке, который был
бы уместен в обыкновенной поре жизни, а не на второй день супружества.
Подозеров занимался в кабинете, а Лара, совсем одетая, сидела на своем
обычном месте, в гостиной, и читала книгу. Катерине Астафьевне не с чего
было начать войны, в целях которой она сюда прибыла. Это еще более
рассердило майоршу, и, походив из угла в угол пред сидящею Ларисой, она,
наконец, остановилась и спросила:
- Ну, что же, ты счастлива?
- Очень, - отвечала с тихим наклонением головы Лара.
- Что же ты так отвечаешь?
- Как же вам отвечать, ma tante {Тетушка (фр.).}?
- Как?.. Тетка ее спрашивает: счастлива ли она?.. а она жантильничает.
- Катерина Астафьевна вздохнула, встала и добавила: - Пойду к твоему мужу:
так ли он счастлив, как ты?
Придя к Подозерову, она, к удивлению своему, увидала, что и он ничем не
смущен, а, напротив, как будто только еще более сосредоточен и занят делом,
за которым она его застала.
- Что это такое, что и в такой день вас занимает? - спросила она.
- А это женины дела по залогу ее дома, - отвечал Подозеров, подавая
стул тетке.
- Что же в них, в этих делах?
- Гм... ну, я надеюсь, что можно будет кое-как вывернуться.
- Можно?
- Да; по крайней мере я так думаю.
- Что же, это хорошо, - ответила, не думая что говорит, Форова и, худо
скрывая свое неудовольствие, очень скоро ушла к Синтяниной, к которой
явилась оживленная искусственною веселостью, и, комически шаркая и приседая,
принесла генеральше поздравления.
- С чем? - спросила та.
- Ни с чем, - отвечала ей майорша и рассказала, что она застала у
новобрачных, скрыв, впрочем, то, что муж ее видел ночную прогулку Подозерова
под дождем и снегом. Это было так неприятно Катерине Астафьевне, что она
даже, злясь, не хотела упоминать об этом событии и, возвратясь домой,
просила майора точно так же ничего никогда не говорить об этом, на что
Филетер Иванович, разумеется, и изъявил полное согласие, добавив, что ему
"это наплевать".
Но чем кротче это всеми принималось, тем более Форова обнаруживала
беспокойства и желания проникнуть в тайну семейного быта новобрачной
племянницы и изобретала в своей голове планы, как бы за это взяться, и
сердилась, когда Синтянина, кротко выслушивая эти планы, или разбивала их,
или шутила и говорила, что майорше просто нечего делать.
- Люди поженились и живут, и пусть их живут, - говорила Синтянина, но
Форова думала не так: "Маланьина свадьба" казалась ей не браком, а какою-то
глупостью, которая непременно должна иметь быстрый, внезапный и грустный
конец, но самим новобрачным майорша этого, разумеется, не высказывала, да
вскоре перестала говорить об этом и Синтяниной и своему мужу, так как первая
в ответ на ее пророчества называла ее "сорокой", а второй, не дослушивая
речей жены, отвечал:
- Оставь, пожалуйста, матушка: мне это наплевать.
- Это вы на брак-то, господин Форов, плюете?
- Да.
- Ну, так вы дурак?
- Ну, так что же такое, что дурак?
- То, что брак это наша святыня жизни.
- Ну, так что же такое, и наплевать.
Форова нетерпеливо сердилась на эти отзывы, но потом перестала обращать
на них внимание и зато еще более усердно занималась шпионством за
племянницей и заботой, дабы вместо форменного союза ее с мужем между
бы уместен в обыкновенной поре жизни, а не на второй день супружества.
Подозеров занимался в кабинете, а Лара, совсем одетая, сидела на своем
обычном месте, в гостиной, и читала книгу. Катерине Астафьевне не с чего
было начать войны, в целях которой она сюда прибыла. Это еще более
рассердило майоршу, и, походив из угла в угол пред сидящею Ларисой, она,
наконец, остановилась и спросила:
- Ну, что же, ты счастлива?
- Очень, - отвечала с тихим наклонением головы Лара.
- Что же ты так отвечаешь?
- Как же вам отвечать, ma tante {Тетушка (фр.).}?
- Как?.. Тетка ее спрашивает: счастлива ли она?.. а она жантильничает.
- Катерина Астафьевна вздохнула, встала и добавила: - Пойду к твоему мужу:
так ли он счастлив, как ты?
Придя к Подозерову, она, к удивлению своему, увидала, что и он ничем не
смущен, а, напротив, как будто только еще более сосредоточен и занят делом,
за которым она его застала.
- Что это такое, что и в такой день вас занимает? - спросила она.
- А это женины дела по залогу ее дома, - отвечал Подозеров, подавая
стул тетке.
- Что же в них, в этих делах?
- Гм... ну, я надеюсь, что можно будет кое-как вывернуться.
- Можно?
- Да; по крайней мере я так думаю.
- Что же, это хорошо, - ответила, не думая что говорит, Форова и, худо
скрывая свое неудовольствие, очень скоро ушла к Синтяниной, к которой
явилась оживленная искусственною веселостью, и, комически шаркая и приседая,
принесла генеральше поздравления.
- С чем? - спросила та.
- Ни с чем, - отвечала ей майорша и рассказала, что она застала у
новобрачных, скрыв, впрочем, то, что муж ее видел ночную прогулку Подозерова
под дождем и снегом. Это было так неприятно Катерине Астафьевне, что она
даже, злясь, не хотела упоминать об этом событии и, возвратясь домой,
просила майора точно так же ничего никогда не говорить об этом, на что
Филетер Иванович, разумеется, и изъявил полное согласие, добавив, что ему
"это наплевать".
Но чем кротче это всеми принималось, тем более Форова обнаруживала
беспокойства и желания проникнуть в тайну семейного быта новобрачной
племянницы и изобретала в своей голове планы, как бы за это взяться, и
сердилась, когда Синтянина, кротко выслушивая эти планы, или разбивала их,
или шутила и говорила, что майорше просто нечего делать.
- Люди поженились и живут, и пусть их живут, - говорила Синтянина, но
Форова думала не так: "Маланьина свадьба" казалась ей не браком, а какою-то
глупостью, которая непременно должна иметь быстрый, внезапный и грустный
конец, но самим новобрачным майорша этого, разумеется, не высказывала, да
вскоре перестала говорить об этом и Синтяниной и своему мужу, так как первая
в ответ на ее пророчества называла ее "сорокой", а второй, не дослушивая
речей жены, отвечал:
- Оставь, пожалуйста, матушка: мне это наплевать.
- Это вы на брак-то, господин Форов, плюете?
- Да.
- Ну, так вы дурак?
- Ну, так что же такое, что дурак?
- То, что брак это наша святыня жизни.
- Ну, так что же такое, и наплевать.
Форова нетерпеливо сердилась на эти отзывы, но потом перестала обращать
на них внимание и зато еще более усердно занималась шпионством за
племянницей и заботой, дабы вместо форменного союза ее с мужем между