свадьба
Один известный французский рецензент, делая обзор русского романа, дал
самый восторженный отзыв о дарованиях русских беллетристов, но при том
ужаснулся "бедности содержания" русского романа. Он полагал, что усмотренная
им "бедность содержания" зависит от сухости фантазии русских романистов, а
не от бедности самой жизни, которую должен воспроизводить в своем труде
художник. Между тем, справедливо замеченная "бедность содержания" русских
повестей и романов находится в прямом соотношении к характеру русской жизни.
Романы, сюжеты которых заимствованы из времен Петра Великого, Бирона, Анны
Ивановны, Елисаветы и даже императора Александра Первого, далеко не
безупречные в отношении мастерства рассказа, отнюдь не страдают "бедностью
содержания", которая становится уделом русского повествования в то время,
когда, по чьему-то характерному выражению, в романе и повести у нас
варьировались только два положения: "влюбился да женился, или влюбился да
застрелился". Эта пора сугубо бедных содержанием беллетристических
произведений в то же самое время была порой замечательного процветания
русского искусства и передала нам несколько имен, славных в летописях
литературы по искусству живописания. Воспроизводя жизнь общества,
отстраненного порядком вещей от всякого участия в вопросах, выходящих из рам
домашнего строя и совершения карьер, романисты указанной поры, действуя под
тяжким цензурным давлением, вынуждены были избрать одно из оставшихся для
них направлений: или достижение занимательности произведений посредством
фальшивых эффектов в сочинении, или же замену эффектов фабулы высокими
достоинствами выполнения, экспрессией лиц, тончайшею разработкой самых
мелких душевных движений и микроскопическою наблюдательностью в области
физиологии чувства. К счастию для русского искусства и к чести для наших
писателей, художественное чутье их не позволило им увлечься на вредный путь
фальшивого эффектничанья, а обратило их на второй из указанных путей, и при
"бедности содержания" у нас появились произведения, достойные глубокого
внимания по высокой прелести своей жизненной правды, поэтичности выведенных
типов, колориту внутреннего освещения и выразительности обликов. У нас между
художниками-повествователями явились такие мастера по отделке, как в
живописи Клод Лоррен - по солнечному освещению, Яков Рюисдаль - по
безотчетной грусти тихих сцен, Поль Поттер - по умению соединять в
поэтические группы самых непоэтических домашних животных и т. п. Если
история живописи указывает на беспримерную законченность произведений
Жерарда Дова, который выделывал чешуйки на селедке и, написав лицо человека,
изобразил в зрачках его отражение окна, а в нем прохожего, то и русская
словесность имела представителей в работах, которых законченность
подробностей поразительна не менее, чем в картинах Жерарда Дова. Большая
законченность рисунка стала у нас необходимым условием его достоинств.
Картины с композицией, более обширною, при которой уже невозможна такая
отделка подробностей, к какой мы привыкли, многим стали казаться
оскорблением искусства, а между тем развивающаяся общественная жизнь
новейшей поры, со всею ее правдой и ложью, мимо воли романиста, начала
ставить его в необходимость отказаться от выделки чешуек
Один известный французский рецензент, делая обзор русского романа, дал
самый восторженный отзыв о дарованиях русских беллетристов, но при том
ужаснулся "бедности содержания" русского романа. Он полагал, что усмотренная
им "бедность содержания" зависит от сухости фантазии русских романистов, а
не от бедности самой жизни, которую должен воспроизводить в своем труде
художник. Между тем, справедливо замеченная "бедность содержания" русских
повестей и романов находится в прямом соотношении к характеру русской жизни.
Романы, сюжеты которых заимствованы из времен Петра Великого, Бирона, Анны
Ивановны, Елисаветы и даже императора Александра Первого, далеко не
безупречные в отношении мастерства рассказа, отнюдь не страдают "бедностью
содержания", которая становится уделом русского повествования в то время,
когда, по чьему-то характерному выражению, в романе и повести у нас
варьировались только два положения: "влюбился да женился, или влюбился да
застрелился". Эта пора сугубо бедных содержанием беллетристических
произведений в то же самое время была порой замечательного процветания
русского искусства и передала нам несколько имен, славных в летописях
литературы по искусству живописания. Воспроизводя жизнь общества,
отстраненного порядком вещей от всякого участия в вопросах, выходящих из рам
домашнего строя и совершения карьер, романисты указанной поры, действуя под
тяжким цензурным давлением, вынуждены были избрать одно из оставшихся для
них направлений: или достижение занимательности произведений посредством
фальшивых эффектов в сочинении, или же замену эффектов фабулы высокими
достоинствами выполнения, экспрессией лиц, тончайшею разработкой самых
мелких душевных движений и микроскопическою наблюдательностью в области
физиологии чувства. К счастию для русского искусства и к чести для наших
писателей, художественное чутье их не позволило им увлечься на вредный путь
фальшивого эффектничанья, а обратило их на второй из указанных путей, и при
"бедности содержания" у нас появились произведения, достойные глубокого
внимания по высокой прелести своей жизненной правды, поэтичности выведенных
типов, колориту внутреннего освещения и выразительности обликов. У нас между
художниками-повествователями явились такие мастера по отделке, как в
живописи Клод Лоррен - по солнечному освещению, Яков Рюисдаль - по
безотчетной грусти тихих сцен, Поль Поттер - по умению соединять в
поэтические группы самых непоэтических домашних животных и т. п. Если
история живописи указывает на беспримерную законченность произведений
Жерарда Дова, который выделывал чешуйки на селедке и, написав лицо человека,
изобразил в зрачках его отражение окна, а в нем прохожего, то и русская
словесность имела представителей в работах, которых законченность
подробностей поразительна не менее, чем в картинах Жерарда Дова. Большая
законченность рисунка стала у нас необходимым условием его достоинств.
Картины с композицией, более обширною, при которой уже невозможна такая
отделка подробностей, к какой мы привыкли, многим стали казаться
оскорблением искусства, а между тем развивающаяся общественная жизнь
новейшей поры, со всею ее правдой и ложью, мимо воли романиста, начала
ставить его в необходимость отказаться от выделки чешуек