райняя противоположность тех теорий, ради которых она утратила
свою репутацию в глазах моралистов, должен возвратить ей эту репутацию с
процентами и рекамбио.
Если Горданов с братией и Ципри-Кипри с сестрами давно не упускают
слыть не тем, что они на самом деле, то почему же ей этим манкировать? Это
было бы просто глупо!
И Глафире представилось ликование, какое будет в известных ей чопорных
кружках, которые, несмотря на ее официальное положение, оставались для нее
до сих пор закрытым небом, и она уснула, улыбаясь тому, как она вступит в
это небо возвратившейся заблуждавшеюся овцой, и как потом... дойдет по этому
же небу до своих земных целей.
- Я буду... жена, которой не посмеет даже и касаться подозрение! Я
должна сознаться, что это довольно смешно и занимательно!
Лариса провела эту ночь без сна, сидя на своей постели. Утро в
бодростинском доме началось поздно: уснувшая на рассвете Лариса проспала,
Бодростина тоже, но зато ко вставанью последней ей готов был сюрприз, - ей
был доставлен ответ Водопьянова на ее вчерашнее письмо, - ответ, вполне
достойный Сумасшедшего Бедуина. Он весь заключался в следующем: "Бобчинский
спросил: - можно называться? а Хлестаков отвечал: - пусть называется".
И более не было ничего, ни одного слова, ни подписи.
Бодростина с досадой бросила в ящик письмо и сошла вниз к мужикам, вся
в черном, против своего обыкновения.
Между тем, пока дамы спали, а потом делали свой туалет, в сени мужской
половины явился оборванный и босоногий крестьянский мальчонке и настойчиво
требовал, чтобы длинный чужой барин вышел к кому-то за гуменник.
- Кто же его зовет туда? - добивались слуги.
- А барин с печатью на шляпе дал мне грош; на, говорит, бежи в хоромы и
скажи, чтоб он сейчас вышел.
Слуги догадались, что дело идет о Висленеве, и доложили ему об этом.
Иосаф Платонович посоветовался с Гордановым и пошел по курьезному вызову на
таинственное свидание.
За гуменником его ждал Форов.
- Здравствуйте-с, мы с вами должны уговориться, - начал майор, -
Горданов с Подозеровым хотят стреляться, а мы секунданты, так вот мои
условия: стреляться завтра, в пять часов утра, за городом, в Коральковском
лесу, на горке. Стрелять разом, и при промахах с обеих сторон выстрел
повторить. Что, вы против этого ничего?
- Я ничего, но я вообще против дуэли.
- Ну вы об этом статью пошлите, а теперь не ваше дело.
- А вы разве за дуэль?
- Да; я за дуэль, а то очень много подлецов разведется. Так извольте не
забыть условия и затем имею честь...
Форов повернулся и ушел.
В доме Бодростиной, к удивлению, никто этого не узнал.
Горданов принял условия Форова и настрого запретил Висленеву выдавать
это хоть одним намеком. Тот тотчас струсил.
Утро прошло скучно. Глафира Васильевна говорила о спиритизме и о том,
что она Водопьянова уважает, гости зевали. Тотчас после обеда все собрались
в город, но Лариса не хотела ехать в свой дом одна с братом и желала, чтоб
ее отвезли на хутор к Синтяниной, где была Форова. Для исполнения этого ее
желания Глафира Васильевна устроила переезд в город вроде partie de plaisir
{Приятной прогулки (фр.).}; они поехали в двух экипажах: Лариса с
Бодростиной, а Висленев с Гордановым.
Глава десятая
После скобеля топором
Увидав себя на дворе генеральши, Лариса в
свою репутацию в глазах моралистов, должен возвратить ей эту репутацию с
процентами и рекамбио.
Если Горданов с братией и Ципри-Кипри с сестрами давно не упускают
слыть не тем, что они на самом деле, то почему же ей этим манкировать? Это
было бы просто глупо!
И Глафире представилось ликование, какое будет в известных ей чопорных
кружках, которые, несмотря на ее официальное положение, оставались для нее
до сих пор закрытым небом, и она уснула, улыбаясь тому, как она вступит в
это небо возвратившейся заблуждавшеюся овцой, и как потом... дойдет по этому
же небу до своих земных целей.
- Я буду... жена, которой не посмеет даже и касаться подозрение! Я
должна сознаться, что это довольно смешно и занимательно!
Лариса провела эту ночь без сна, сидя на своей постели. Утро в
бодростинском доме началось поздно: уснувшая на рассвете Лариса проспала,
Бодростина тоже, но зато ко вставанью последней ей готов был сюрприз, - ей
был доставлен ответ Водопьянова на ее вчерашнее письмо, - ответ, вполне
достойный Сумасшедшего Бедуина. Он весь заключался в следующем: "Бобчинский
спросил: - можно называться? а Хлестаков отвечал: - пусть называется".
И более не было ничего, ни одного слова, ни подписи.
Бодростина с досадой бросила в ящик письмо и сошла вниз к мужикам, вся
в черном, против своего обыкновения.
Между тем, пока дамы спали, а потом делали свой туалет, в сени мужской
половины явился оборванный и босоногий крестьянский мальчонке и настойчиво
требовал, чтобы длинный чужой барин вышел к кому-то за гуменник.
- Кто же его зовет туда? - добивались слуги.
- А барин с печатью на шляпе дал мне грош; на, говорит, бежи в хоромы и
скажи, чтоб он сейчас вышел.
Слуги догадались, что дело идет о Висленеве, и доложили ему об этом.
Иосаф Платонович посоветовался с Гордановым и пошел по курьезному вызову на
таинственное свидание.
За гуменником его ждал Форов.
- Здравствуйте-с, мы с вами должны уговориться, - начал майор, -
Горданов с Подозеровым хотят стреляться, а мы секунданты, так вот мои
условия: стреляться завтра, в пять часов утра, за городом, в Коральковском
лесу, на горке. Стрелять разом, и при промахах с обеих сторон выстрел
повторить. Что, вы против этого ничего?
- Я ничего, но я вообще против дуэли.
- Ну вы об этом статью пошлите, а теперь не ваше дело.
- А вы разве за дуэль?
- Да; я за дуэль, а то очень много подлецов разведется. Так извольте не
забыть условия и затем имею честь...
Форов повернулся и ушел.
В доме Бодростиной, к удивлению, никто этого не узнал.
Горданов принял условия Форова и настрого запретил Висленеву выдавать
это хоть одним намеком. Тот тотчас струсил.
Утро прошло скучно. Глафира Васильевна говорила о спиритизме и о том,
что она Водопьянова уважает, гости зевали. Тотчас после обеда все собрались
в город, но Лариса не хотела ехать в свой дом одна с братом и желала, чтоб
ее отвезли на хутор к Синтяниной, где была Форова. Для исполнения этого ее
желания Глафира Васильевна устроила переезд в город вроде partie de plaisir
{Приятной прогулки (фр.).}; они поехали в двух экипажах: Лариса с
Бодростиной, а Висленев с Гордановым.
Глава десятая
После скобеля топором
Увидав себя на дворе генеральши, Лариса в