м сне, который
ему привиделся прошлою ночью.
- Не верь, батюшка, снам, все они врут, - ответила ему майорша.
- Есть пустые сны, а есть сны вещие, - возразил ей Висленев. - Мне
нравится на этот счет теория спиритов. Вы ее знаете, Филетер Иванович?
- Читали мы кой-что. Помнишь, отец Евангел, новый завет-то ихний... Эка
белиберда какая!
- Оно, говорят, ведь по Евангелию писано.
- Да; в здоровый бульон мистических помой подлито.
- Тех же щей, да пожиже захотелось, - вставил свое слово Евангел.
- А я уважаю спиритов и уверен, что они дадут нам нечто обновляющее.
Смотрите: узкое, старое или так называемое церковное христианство обветшало,
и в него - сознайтесь - искренно, мало кто верит, а в другой крайности, что
же? Бесплодный материализм.
- Ну-с?
- Ну-с и должно быть что-нибудь новое, это и есть спиритизм. Смотрите,
как он захватывает в Америке и повсюду, например, у нас в Петербурге: даже
некоторые государственные люди...
- Столы вертят, - подсказал майор. - Что же и прекрасно.
- Нет; не одни столы вертят, а в самом деле ответы от мертвых получают.
- Ничего-с, стихийное мудрование, все это кончится вздором, - отрезал
Евангел.
- Ну подождите, как-то вы с ним справитесь.
- Ничего-с: христианство и не таких врагов видало.
- Ну, этаких не видало, это новая сила: это не грубый материализм, а
это тонкая сила.
- Во-первых, это не сила, - отозвался Форов, - а во-вторых, вы истории
не знаете.
- Вот как! Кто вам сказал, что я ее не знаю?
- А, разумеется, не знаете! Все это, государь мой, старье. И Форов
начал перечислять Висленеву связи спиритизма с мистическими и спиритуальными
школами всех времен.
- Да, - перебил Висленев, - но сказано ведь, что ново только то, что
хорошо забыто.
- Анси ретурнемент гумен эст-фет, - отозвался отец Евангел, произнося
варварским, бурсацким языком французские слова. - Да и сие не ново, что все
не ново.
Paix engendre prosperite, De prosperite vient richesse. De richesse
orgueil et volupte, D orgueil - contentions sans cesse;
Contention-la guerre se presse... La guerre engendre pauvrete, La
pauvrete L humilite, L humilite revient la paix... Ainsi retournement humain
est fait!
{Мир порождает преуспевание, От преуспевания происходит богатство, От
богатства - гордость и сладострастие, От гордости - ссоры без конца;
Ссора - война торопится...
Война порождает бедность,
Бедность - смирение,
Смирение возвращает мир...
Так человеческое превращение готово! (фр.).}
Прочитал, ничтоже сумняся и мня себя говорящим по-французски, Евангел.
Заинтересованные его французским чтением, к нему обернулись все, и
Бодростина воскликнула:
- Ах, какая у вас завидная память!
- Нет-с, и начитанность какая, добавьте! - заступился Форов. - Вы,
Иосаф Платонович, знаете ли, чьи это стихи он вам привел? Это французский
поэт Климент Маро, которого вы вот не знаете, а которого между тем согнившие
в земле поколения наизусть твердили.
- А за всем тем я все-таки спирит! - решил Висленев. Он ожидал, что его
заявление просто произведет тревогу, но оно не произвело ничего. Только
Форов один отозвался, сказав:
- Я сам когда порядком наспиртуюсь, так тоже делаюсь спирит.
- Значит, это хроническое, - послышалось от Горданова. Форов встал
из-за стола и, отойдя к
ему привиделся прошлою ночью.
- Не верь, батюшка, снам, все они врут, - ответила ему майорша.
- Есть пустые сны, а есть сны вещие, - возразил ей Висленев. - Мне
нравится на этот счет теория спиритов. Вы ее знаете, Филетер Иванович?
- Читали мы кой-что. Помнишь, отец Евангел, новый завет-то ихний... Эка
белиберда какая!
- Оно, говорят, ведь по Евангелию писано.
- Да; в здоровый бульон мистических помой подлито.
- Тех же щей, да пожиже захотелось, - вставил свое слово Евангел.
- А я уважаю спиритов и уверен, что они дадут нам нечто обновляющее.
Смотрите: узкое, старое или так называемое церковное христианство обветшало,
и в него - сознайтесь - искренно, мало кто верит, а в другой крайности, что
же? Бесплодный материализм.
- Ну-с?
- Ну-с и должно быть что-нибудь новое, это и есть спиритизм. Смотрите,
как он захватывает в Америке и повсюду, например, у нас в Петербурге: даже
некоторые государственные люди...
- Столы вертят, - подсказал майор. - Что же и прекрасно.
- Нет; не одни столы вертят, а в самом деле ответы от мертвых получают.
- Ничего-с, стихийное мудрование, все это кончится вздором, - отрезал
Евангел.
- Ну подождите, как-то вы с ним справитесь.
- Ничего-с: христианство и не таких врагов видало.
- Ну, этаких не видало, это новая сила: это не грубый материализм, а
это тонкая сила.
- Во-первых, это не сила, - отозвался Форов, - а во-вторых, вы истории
не знаете.
- Вот как! Кто вам сказал, что я ее не знаю?
- А, разумеется, не знаете! Все это, государь мой, старье. И Форов
начал перечислять Висленеву связи спиритизма с мистическими и спиритуальными
школами всех времен.
- Да, - перебил Висленев, - но сказано ведь, что ново только то, что
хорошо забыто.
- Анси ретурнемент гумен эст-фет, - отозвался отец Евангел, произнося
варварским, бурсацким языком французские слова. - Да и сие не ново, что все
не ново.
Paix engendre prosperite, De prosperite vient richesse. De richesse
orgueil et volupte, D orgueil - contentions sans cesse;
Contention-la guerre se presse... La guerre engendre pauvrete, La
pauvrete L humilite, L humilite revient la paix... Ainsi retournement humain
est fait!
{Мир порождает преуспевание, От преуспевания происходит богатство, От
богатства - гордость и сладострастие, От гордости - ссоры без конца;
Ссора - война торопится...
Война порождает бедность,
Бедность - смирение,
Смирение возвращает мир...
Так человеческое превращение готово! (фр.).}
Прочитал, ничтоже сумняся и мня себя говорящим по-французски, Евангел.
Заинтересованные его французским чтением, к нему обернулись все, и
Бодростина воскликнула:
- Ах, какая у вас завидная память!
- Нет-с, и начитанность какая, добавьте! - заступился Форов. - Вы,
Иосаф Платонович, знаете ли, чьи это стихи он вам привел? Это французский
поэт Климент Маро, которого вы вот не знаете, а которого между тем согнившие
в земле поколения наизусть твердили.
- А за всем тем я все-таки спирит! - решил Висленев. Он ожидал, что его
заявление просто произведет тревогу, но оно не произвело ничего. Только
Форов один отозвался, сказав:
- Я сам когда порядком наспиртуюсь, так тоже делаюсь спирит.
- Значит, это хроническое, - послышалось от Горданова. Форов встал
из-за стола и, отойдя к