- С третьего этажа?
- Да.
- Но кто же ей кричал: "Я здесь"?
- Испанский Дворянин.
- Кто ж это знает?
- Она.
- Она разве осталась жива?
- Нет, иль то есть...
- То есть она жива, но умерла. Это прекрасно. Но кто же видел вашего
Испанского Дворянина?
- Все видели: он веялся в тумане над убитой Летой, и было следствие.
- И что же оказалось?
- Ничего.
- Je vous fais mon compliment {Поздравляю вас (фр.).}. Вы, Светозар
Владенович, неподражаемы! Вообразите себе, - добавила она, обратясь к
Подозерову: - целый битый час рассказывал какую-то историю или бред, и
только для того, чтобы в конце концов сказать "ничего". Очаровательный
Светозар Владенович, я пью за ваше здоровье и за вечную жизнь вашего
Дворянина. Но Боже! Что такое значит? чего вы вдруг так побледнели, Андрей
Иванович?
- Я побледнел? - переспросил Подозеров. - Не знаю, быть может, я еще
немножко слаб после болезни... Я, впрочем, все слышал, что говорили...
какая-то женщина упала...
- Бросилась с третьего этажа!
- Да, это мне напоминает немножко... кончину...
- Другой прекрасной женщины, конечно?
- Да, именно прекрасной, но... которую я мало знал, ко всегдашнему
моему прискорбию, - так умерла моя мать, когда мне был один год от роду.
Бодростина выразила большое сожаление, что она, не зная семейной тайны
гостя, упомянула о случае, который навел его на печальные воспоминания.
- Но, впрочем, - продолжала она, - я поспешу успокоить вас хоть тем
способом, к которому прибег один известный испанский же проповедник, когда
слишком растрогал своих слушателей. Он сказал им: "Не плачьте, милые, ведь
это было давно, а может быть, это было и не так, а может быть... даже, что
этого и совсем не было". Вспомните одно, что ведь эту историю рассказывал
нам Светозар Владенович, а его рассказы, при несомненной правдивости их
автора, сплошь и рядом бывают подбиты... ветром. Притом здесь есть имена,
которые вам, я думаю, даже и незнакомы, - и Бодростина назвала в точности
всех лиц водопьяновского рассказа и в коротких словах привела все
повествование Сумасшедшего Бедуина.
- Ничего, кажется, не пропустила? - обратилась она затем к Водопьнову
и, получив от него утвердительный ответ, добавила: - вот вы приезжайте ко
мне почаще; я у вас буду учиться духов вызывать, а вы у меня поучитесь
коротко рассказывать. Впрочем, a propos {Кстати (фр.).}, ведь сказание
повествует, что эта бесплотная и непостижимая Лета умерла бездетною.
- Я этого не говорил, - отвечал Водопьянов.
- Как же? Разве у нее были дети, или хоть по крайней мере одно дитя?
- Может быть, может быть, и были.
- Так что же вы этого не говорите?
- А!.. да!.. Понял: Труссо говорит, что эпилепсия - болезнь весьма
распространенная, что нет почти ни одного человека, который бы не был
подвержен некоторым ее припадкам, в известной степени, разумеется; в
известной степени... Сюда относится внезапная забывчивость и прочее, и
прочее... Разумеется, это падучая болезнь настолько же, насколько кошка
родня льву, но однако...
- Но, однако, Светозар Владенович, довольно, мы поняли, что вы хотите
сказать: на вас нашло беспамятство.
- Именно: у Летушки был сын.
- От ее брака с красавцем Поталеевым?
- Конечно.
- Но что было у