ее стан.
- Ты спрашиваешь, что хочу я от тебя: тебя самой!
- Нет, нет! - отрицала с закрытым лицом Лариса. - Но Бога ради! Как
милости, как благодеяния, прощу вас: прекратите эту сцену. Умоляю вас: не
обнимайте же меня по крайней мере, не обнимайте, я вам говорю! Все двери
отперты...
- Вы мне смешны... дверей боитесь! - ответил Горданов и сжав Ларису,
хотел поцеловать ее.
Но в эту же минуту чья-то сильная рука откинула его в сторону. Он даже
не мог вдруг сообразить, как это случилось, и понял все только, оглянувшись
назад и видя пред собою Подозерова.
- Послушайте! - прошипел Горданов, глядя в горящие глаза Андрея
Ивановича. - Вы знаете, с кем шутите?
- Во всяком случае с мерзавцем, - спокойно молвил Подозеров. Лариса
вскрикнула и, пользуясь суматохой, убежала.
- Вы это смеете сказать? - подступал Горданов.
- Смею ли я?
- Вы знаете?.. вы знаете!.. - шептал Горданов.
- Что вы подлец? о, давно знаю, - произнес Подозеров.
- Это вам не пройдет так. Я не кто-нибудь... Я...
- Прах, ходящий на двух лапках! - произнес за ним голос Водопьянова, и
колоссальная фигура Сумасшедшего Бедуина стала между противниками с
распростертыми руками. Подозеров повернулся и вышел.
Павел Николаевич постоял с минуту, закусив губу. Фонды его заколебались
в его дальновидном воображении.
"Скандал! во всяком разе гадость... Дуэль... пошлое и опасное
средство... Отказаться, как это делают в Петербурге... но здесь не
Петербург, и прослывешь трусом... Что же делать? Неужто принимать... дуэль
на равных шансах для обоих?.. нет; я разочтусь иначе", - решил Горданов.
Глава седьмая
Краснеют стены
Богато сервированный ужин был накрыт в небольшой квадратной зале,
оклеенной красными обоями и драпированной красным штофом, меж которыми
висели старые портреты.
Глафира Васильевна стояла здесь у небольшого стола, и когда вошли
Водопьянов и Подозеров, она держала в руках рюмку вина.
- Господа! у меня прошу пить и есть, потому что, как это, Светозар
Владенович, пел ваш Испанский Дворянин: "Вино на радость нам дано". Андрей
Иваныч и вы, Водопьянов, выпейте пред ужином - вы будете интереснее.
- Я не могу, я уже все свое выпил, - отвечал Водопьянов.
- Когда же это вы выпили, что этого никто не видал?
- Семь лет тому назад.
- Все лжет сей дивный человек, - отвечала Бодростина и, окинув
внимательным взглядом вошедшего в это время Горданова, продолжала: - я
уверена, Водопьянов, что это вам ваш Распайль запрещает. Ему Распайль
запрещает все, кроме камфоры, - он ест камфору, курит камфору,
ароматизируется камфорой.
- Прекрасный, чистый запах, - молвил Водопьянов.
- Поздравляю вас с ним и сажусь от вас подальше. А где же Лариса
Платоновна?
- Они изволили велеть сказать, что нездоровы и к столу не будут, -
ответил дворецкий.
- Все это виноват этот Светозар! Он всех напугал своим Испанским
Дворянином. Подозеров, вы слышали его рассказ?
- Нет, не слыхал.
- Ну да; вы к нам попали на финал, а впрочем, ведь рассказ, мне
кажется, ничем не кончен, или он, как все, как сам Водопьянов, вечен и
бесконечен. Лета выбила табакерку и засыпала нам глаза, а дальше что же
было, я желаю знать это, Светозар Владенович?
- Она спрыгнула с окна.
- Ты спрашиваешь, что хочу я от тебя: тебя самой!
- Нет, нет! - отрицала с закрытым лицом Лариса. - Но Бога ради! Как
милости, как благодеяния, прощу вас: прекратите эту сцену. Умоляю вас: не
обнимайте же меня по крайней мере, не обнимайте, я вам говорю! Все двери
отперты...
- Вы мне смешны... дверей боитесь! - ответил Горданов и сжав Ларису,
хотел поцеловать ее.
Но в эту же минуту чья-то сильная рука откинула его в сторону. Он даже
не мог вдруг сообразить, как это случилось, и понял все только, оглянувшись
назад и видя пред собою Подозерова.
- Послушайте! - прошипел Горданов, глядя в горящие глаза Андрея
Ивановича. - Вы знаете, с кем шутите?
- Во всяком случае с мерзавцем, - спокойно молвил Подозеров. Лариса
вскрикнула и, пользуясь суматохой, убежала.
- Вы это смеете сказать? - подступал Горданов.
- Смею ли я?
- Вы знаете?.. вы знаете!.. - шептал Горданов.
- Что вы подлец? о, давно знаю, - произнес Подозеров.
- Это вам не пройдет так. Я не кто-нибудь... Я...
- Прах, ходящий на двух лапках! - произнес за ним голос Водопьянова, и
колоссальная фигура Сумасшедшего Бедуина стала между противниками с
распростертыми руками. Подозеров повернулся и вышел.
Павел Николаевич постоял с минуту, закусив губу. Фонды его заколебались
в его дальновидном воображении.
"Скандал! во всяком разе гадость... Дуэль... пошлое и опасное
средство... Отказаться, как это делают в Петербурге... но здесь не
Петербург, и прослывешь трусом... Что же делать? Неужто принимать... дуэль
на равных шансах для обоих?.. нет; я разочтусь иначе", - решил Горданов.
Глава седьмая
Краснеют стены
Богато сервированный ужин был накрыт в небольшой квадратной зале,
оклеенной красными обоями и драпированной красным штофом, меж которыми
висели старые портреты.
Глафира Васильевна стояла здесь у небольшого стола, и когда вошли
Водопьянов и Подозеров, она держала в руках рюмку вина.
- Господа! у меня прошу пить и есть, потому что, как это, Светозар
Владенович, пел ваш Испанский Дворянин: "Вино на радость нам дано". Андрей
Иваныч и вы, Водопьянов, выпейте пред ужином - вы будете интереснее.
- Я не могу, я уже все свое выпил, - отвечал Водопьянов.
- Когда же это вы выпили, что этого никто не видал?
- Семь лет тому назад.
- Все лжет сей дивный человек, - отвечала Бодростина и, окинув
внимательным взглядом вошедшего в это время Горданова, продолжала: - я
уверена, Водопьянов, что это вам ваш Распайль запрещает. Ему Распайль
запрещает все, кроме камфоры, - он ест камфору, курит камфору,
ароматизируется камфорой.
- Прекрасный, чистый запах, - молвил Водопьянов.
- Поздравляю вас с ним и сажусь от вас подальше. А где же Лариса
Платоновна?
- Они изволили велеть сказать, что нездоровы и к столу не будут, -
ответил дворецкий.
- Все это виноват этот Светозар! Он всех напугал своим Испанским
Дворянином. Подозеров, вы слышали его рассказ?
- Нет, не слыхал.
- Ну да; вы к нам попали на финал, а впрочем, ведь рассказ, мне
кажется, ничем не кончен, или он, как все, как сам Водопьянов, вечен и
бесконечен. Лета выбила табакерку и засыпала нам глаза, а дальше что же
было, я желаю знать это, Светозар Владенович?
- Она спрыгнула с окна.