Кишенский.
- Да, и я то же самое думаю, а, впрочем, это ваше дело.
- Это мы увидим, - молвила невеста.
И затем, с общего согласия, был улажен план действий, во исполнение
которого Кишенский должен был "устроить обыск". Как он должен был это
устроивать, про то ничего не говорилось: предполагалось, что это сделается
как-то так, что до этого никому нет дела. Затем, когда жениха арестуют,
Горданов, которого тоже подведут под обыск, скажет арестованному, что он,
желая его спасти в критическую минуту, отдал бумаги на сохранение
Кишенскому, а тот - Алине Дмитриевне Фигуриной, и тогда уже, откинув все
церемонии прочь, прямо объявят ему, что Алина Дмитриевна бумаг не отдает без
того, чтобы субъект на ней перевенчался.
Для того же, чтобы благородному и благодушному субъекту не было
особенной тяжести подчиниться этой необходимости, было положено дать ему в
виде реванша утешение, что Алина Дмитриевна принуждает его к женитьбе на
себе единственно вследствие современного коварства новейших людей, которые,
прозрев заветы бывших новых людей, или "молодого поколения", не хотят
вырвать женщину, нуждающуюся в замужестве для освобождения себя от давления
семейного деспотизма. Все это было апробировано Кишенским и Алиной
Дмитриевной, и условие состоялось.
- Теперь, - сказал в заключение Горданов, - я вам сообщу и имя того,
кого вы купили: это Иосаф Платоныч Висленев.
- Иосаф Висленев! - воскликнули с удивлением в один голос Фигурина и
Кишенский.
- Да, Иосаф Висленев, он сам собственнейшею своею персоной.
- Черт вас возьми, Горданов, вы неподражаемы! - воскликнул Кишенский.
- Нравится вам ваша покупка?
- Лучшего невозможно было выдумать.
- Ну и очень рад, что угодил по вкусу. Рукописание его у меня, я не по-
нес его к вам в подлиннике для того...
- Чтоб обе половины вашего плана не соединить вместе, - начал шутить
развеселившийся Кишенский.
- Да, - отвечал, улыбаясь, Горданов, - Ванскок мне кое-что сообщала
насчет некоторых свойств вашего Иогана с острова Эзеля. К чему же было
давать вам повод заподозрить меня в легкомыслии? Прошу вас завернуть завтра
ко мне, и я вам предъявлю это рукописание во всей его неприкосновенности, а
когда все будет приведено к концу, тогда, пред тем как я повезу Висленева в
церковь венчать с Алиной Дмитриевной, я вручу вам эту узду на ее будущего
законного супруга, а вы мне отдадите мою цену.
- Вполне согласен, - отвечал Кишенский и, подавив снова пуговку, велел
вошедшему Иогану с острова Эзеля подать бутылку холодного шампанского. За
вином ударили по рукам, и ничего над собой не чаявший Висленев был продан.
Затем Горданов простился и ушел, оставя Кишенскому копию, писанную
неизвестною рукою с известного сочинения для того, чтобы было по чему
наладить обыск, а невесте еще раз повторил добрый совет: не выдавать
Висленеву его рукописания никогда, или по крайней мере до тех пор, пока он
исхлопочет усыновление и причисление к своему дворянскому роду обоих ее
старших детей.
- А лучше, - решил Горданов, - никогда с него этой узды не снимайте:
запас беды не чинит и хлеба не просит.
Впрочем, Горданов напрасно на этот счет предупреждал госпожу Фигурину.
Видясь с нею после этого в течение нескольких дней в э 7 квартиры
Кишенского, где была семейная половина этого
- Да, и я то же самое думаю, а, впрочем, это ваше дело.
- Это мы увидим, - молвила невеста.
И затем, с общего согласия, был улажен план действий, во исполнение
которого Кишенский должен был "устроить обыск". Как он должен был это
устроивать, про то ничего не говорилось: предполагалось, что это сделается
как-то так, что до этого никому нет дела. Затем, когда жениха арестуют,
Горданов, которого тоже подведут под обыск, скажет арестованному, что он,
желая его спасти в критическую минуту, отдал бумаги на сохранение
Кишенскому, а тот - Алине Дмитриевне Фигуриной, и тогда уже, откинув все
церемонии прочь, прямо объявят ему, что Алина Дмитриевна бумаг не отдает без
того, чтобы субъект на ней перевенчался.
Для того же, чтобы благородному и благодушному субъекту не было
особенной тяжести подчиниться этой необходимости, было положено дать ему в
виде реванша утешение, что Алина Дмитриевна принуждает его к женитьбе на
себе единственно вследствие современного коварства новейших людей, которые,
прозрев заветы бывших новых людей, или "молодого поколения", не хотят
вырвать женщину, нуждающуюся в замужестве для освобождения себя от давления
семейного деспотизма. Все это было апробировано Кишенским и Алиной
Дмитриевной, и условие состоялось.
- Теперь, - сказал в заключение Горданов, - я вам сообщу и имя того,
кого вы купили: это Иосаф Платоныч Висленев.
- Иосаф Висленев! - воскликнули с удивлением в один голос Фигурина и
Кишенский.
- Да, Иосаф Висленев, он сам собственнейшею своею персоной.
- Черт вас возьми, Горданов, вы неподражаемы! - воскликнул Кишенский.
- Нравится вам ваша покупка?
- Лучшего невозможно было выдумать.
- Ну и очень рад, что угодил по вкусу. Рукописание его у меня, я не по-
нес его к вам в подлиннике для того...
- Чтоб обе половины вашего плана не соединить вместе, - начал шутить
развеселившийся Кишенский.
- Да, - отвечал, улыбаясь, Горданов, - Ванскок мне кое-что сообщала
насчет некоторых свойств вашего Иогана с острова Эзеля. К чему же было
давать вам повод заподозрить меня в легкомыслии? Прошу вас завернуть завтра
ко мне, и я вам предъявлю это рукописание во всей его неприкосновенности, а
когда все будет приведено к концу, тогда, пред тем как я повезу Висленева в
церковь венчать с Алиной Дмитриевной, я вручу вам эту узду на ее будущего
законного супруга, а вы мне отдадите мою цену.
- Вполне согласен, - отвечал Кишенский и, подавив снова пуговку, велел
вошедшему Иогану с острова Эзеля подать бутылку холодного шампанского. За
вином ударили по рукам, и ничего над собой не чаявший Висленев был продан.
Затем Горданов простился и ушел, оставя Кишенскому копию, писанную
неизвестною рукою с известного сочинения для того, чтобы было по чему
наладить обыск, а невесте еще раз повторил добрый совет: не выдавать
Висленеву его рукописания никогда, или по крайней мере до тех пор, пока он
исхлопочет усыновление и причисление к своему дворянскому роду обоих ее
старших детей.
- А лучше, - решил Горданов, - никогда с него этой узды не снимайте:
запас беды не чинит и хлеба не просит.
Впрочем, Горданов напрасно на этот счет предупреждал госпожу Фигурину.
Видясь с нею после этого в течение нескольких дней в э 7 квартиры
Кишенского, где была семейная половина этого