послали; впрочем, ведь Филетер Иваныч детей страшно любят. Перестань читать,
Филетер: вот тебя гость ждет.
Форов взглянул, перехватил в одну руку книгу и трубку, а другую
протянул Висленеву.
- Торочку вы не видали? - спросил он.
- Нет, не видал.
- А она к вам пошла. Вы по какой улице шли: по Покровской или по
Рождественской?
- По Рождественской.
- Ну, значит, просмотрели.
- А она в чем: в каком платье?
- А уж я ее платьев не знаю. А журналов новых, отец Евангел, нет: был у
Бодростиной, был и у Подозерова, а ничего не добыл. Захватил книжонку
Диккенса "Из семейного круга".
- Что ж, перечитаем: там "Габриэль и Роза" хороши.
- А теперь пойдем закусить, да и в дорогу. Вы любите закусывать? -
отнесся он к Висленеву.
- Не особенно, а впрочем, с вами очень рад.
- А вам разве не все равно, с кем есть?
- Ну, не все равно. Да что же вы не спросите, кто мне шляпу обработал?
- А что же мне в этом за интерес? Известно, что если у кого ризы
обветшали, так значит ремонентов нет.
- Чего ремонентов! это ваша корова!
- Ну и что ж? Плохого князя и телята лижут.
- Вы, Филетер Иваныч, чудак.
- Ну вот и чудак! Я чудак да не красен, а вы не чудак да спламенели не
знай чего. Пойдемте-ка лучше закусывать.
- Только вина, извините, у меня нет, - объяснил Форов, подводя гостей к
не покрытому скатертью столу, на котором стоял горшок с вареным картофелем,
студень на поливеном блюде и водочный графинчик.
- Да у тебя и в баклажке-то оскудение израилево, - заметил Евангел,
поднимая пустой графин.
- Что ж, нарядим сейчас послание к евреям, - отвечал Форов, вручая
работнице графин и деньги.
- А я ведь совсем водки не пью, - сказал Висленев. - Вы не обидетесь?
- Чем это?.. Я издавна солист и аккомпанемента не ожидаю, один пью.
- Отец Евангел разве тоже не пьет?
- Не пью-с, - отвечал отец Евангел, разбирая у себя на ладони
рассыпчатую картофелину.
- Мы пошлем за вином, Филетер Иваныч, если вы позволите?
- А сделайте милость, хоть за шампанским.
- Только если вы меня считаете, то я ведь и вина никакого не пью, -
отвечал отец Евангел.
- Будто никакого?
- Вина решительно никакого.
- Ну рюмку хересу.
- Ну, так и быть: для вас рюмку хересу выпью.
Работница побежала, сдав опять своего ребенка Филетеру Ивановичу, и
через несколько минут доставила вино и водку. Форов выпил водки и начал
ходить по комнате.
- А что же вы, Филетер Иваныч, не закусываете? - заговорил Висленев.
- Истинные таланты не закусывают, - отвечал, не глядя на него, Форов.
Висленеву показалось, что майор с ним почему-то сух. Он ему это заметил, на
что тот сейчас же отвечал:
- Я, сознаюсь вам, смущен, что это вы за птицу привезли, этого
господина Горданова?
- А что такое?
- Да он мне не нравится.
- С каких это пор? Вы, кажется, с ним вчера соглашались?
- Да мало ли что соглашался? С иным и соглашаешься, да не любишь, а с
другим и не согласен, да ладишь,
- Так вы вот какой: вы единомышленников, значит, немного цените?
- Да вы к чему мне это говорите? Мыслит всяк для себя.
- А партия?
- Партия? Так это значит я ее крепостной, что ли, что я ради партии
должен подлеца в честь ставить?.. А чтоб она этого не дожидалась, сия
партия!
- А Гор