этих двух произведений
"слились в какой-то единый тип, в гомункула, родившегося в знаменитой
чернильнице редактора "Московских ведомостей" {Достоевский Ф.М. Письма: В 2
т. - М., 1930. - Т. 2. - С. 320.}. Каждый из авторов действительно был
увлечен проблемой идейных поисков и блужданий молодого поколения 1860-х,
каждый размышлял о путях развития России после реформы, но в силу
особенностей таланта и мировоззрения "злободневное" и "тенденциозное"
преломилось в их романах по-разному. Достоевский исследует по материалам
прессы (так как живет в это время за границей) реальный пласт русской жизни
- деятельность тайного общества, прототипом которого стал нечаевский кружок.
Его всерьез интересуют идеологические и организационные принципы общества,
пропагандистская литература, мотивы убийства одного из его членов. В фокусе
лесковского романа оказываются бывшие нигилисты, вышедшие из политической
борьбы, но пытающиеся оставить за собой право на иные нравственные нормы, на
особое общественное положение. "Общительность интересов рушилась, - пишет
Лесков об этом кружке, - всякому предоставлялось вредить обществу
по-своему". Достоевский, который прочел "На ножах" в период обдумывания
замысла "Бесов", был глубоко разочарован разработкой темы нигилизма у
Лескова. "Много вранья, много черт знает чего, точно на луне происходит, -
раздраженно писал он критику А. Н. Майкову. - Нигилисты искажены до
бездельничества..." {Лесков Н. С. Собр. соч. - Т. 10. - С. 283.}. К своему
роману Достоевский приступил, только всесторонне изучив предмет, и его
"Бесы" и по мысли, и художественно с лесковским "На ножах" не соизмеримы как
явления разного идейного уровня и разных повествовательных манер.
Несмотря на то, что почти одновременное появление "На ножах" и "Бесов"
в "Русском вестнике" и взаимное внимание авторов к этим произведениям
(Лесков отмечает близость своего романа с "Бесами" и романом Писемского "В
водовороте" таким образом: "...все мы трое во многом сбились на одну мысль")
свидетельствуют об определенных творческих отношениях Лескова и
Достоевского, идейном притяжении и отталкивании, романы их опираются на
разные концепции действительности.
"Если для Достоевского, - пишет один из современных исследователей,
совместивший в своих трудах интерес к творчеству обоих писателей, -
разложение и распад современной ему общественной реальности процесс
необратимый и неуправляемый, то Лесков весь еще во власти иллюзий, он
уверен, что "бесовские" кошмары рассеются, плавное безбурное развитие
общества возьмет свое" {Пyльxpитyдoвa Е.М. Достоевский и Лесков (к истории
творческих взаимоотношений) // Достоевский и русские писатели. - М., 1971. -
С. 102.}.
Время показало, что если подходить к вопросам развития действительности
диалектически, не ограничиваясь попыткой статической фиксации времени, то
правы оба писателя.
В свете широких перспектив общенационального развития каждое из
произведений оказалось не только "летописью заблуждений, ошибок, неправд и
грехов общественного неразумения и злобы по делам якобы текущего дня"
{Лесков Н. С. Собр. соч. - Т, 10. - С. 282.}, как представлялось их авторам,
но и пророческим произведением. Видимо, поэтому оба романа, если судить по
количеству их переизданий, осуществившихся в последнее врем
"слились в какой-то единый тип, в гомункула, родившегося в знаменитой
чернильнице редактора "Московских ведомостей" {Достоевский Ф.М. Письма: В 2
т. - М., 1930. - Т. 2. - С. 320.}. Каждый из авторов действительно был
увлечен проблемой идейных поисков и блужданий молодого поколения 1860-х,
каждый размышлял о путях развития России после реформы, но в силу
особенностей таланта и мировоззрения "злободневное" и "тенденциозное"
преломилось в их романах по-разному. Достоевский исследует по материалам
прессы (так как живет в это время за границей) реальный пласт русской жизни
- деятельность тайного общества, прототипом которого стал нечаевский кружок.
Его всерьез интересуют идеологические и организационные принципы общества,
пропагандистская литература, мотивы убийства одного из его членов. В фокусе
лесковского романа оказываются бывшие нигилисты, вышедшие из политической
борьбы, но пытающиеся оставить за собой право на иные нравственные нормы, на
особое общественное положение. "Общительность интересов рушилась, - пишет
Лесков об этом кружке, - всякому предоставлялось вредить обществу
по-своему". Достоевский, который прочел "На ножах" в период обдумывания
замысла "Бесов", был глубоко разочарован разработкой темы нигилизма у
Лескова. "Много вранья, много черт знает чего, точно на луне происходит, -
раздраженно писал он критику А. Н. Майкову. - Нигилисты искажены до
бездельничества..." {Лесков Н. С. Собр. соч. - Т. 10. - С. 283.}. К своему
роману Достоевский приступил, только всесторонне изучив предмет, и его
"Бесы" и по мысли, и художественно с лесковским "На ножах" не соизмеримы как
явления разного идейного уровня и разных повествовательных манер.
Несмотря на то, что почти одновременное появление "На ножах" и "Бесов"
в "Русском вестнике" и взаимное внимание авторов к этим произведениям
(Лесков отмечает близость своего романа с "Бесами" и романом Писемского "В
водовороте" таким образом: "...все мы трое во многом сбились на одну мысль")
свидетельствуют об определенных творческих отношениях Лескова и
Достоевского, идейном притяжении и отталкивании, романы их опираются на
разные концепции действительности.
"Если для Достоевского, - пишет один из современных исследователей,
совместивший в своих трудах интерес к творчеству обоих писателей, -
разложение и распад современной ему общественной реальности процесс
необратимый и неуправляемый, то Лесков весь еще во власти иллюзий, он
уверен, что "бесовские" кошмары рассеются, плавное безбурное развитие
общества возьмет свое" {Пyльxpитyдoвa Е.М. Достоевский и Лесков (к истории
творческих взаимоотношений) // Достоевский и русские писатели. - М., 1971. -
С. 102.}.
Время показало, что если подходить к вопросам развития действительности
диалектически, не ограничиваясь попыткой статической фиксации времени, то
правы оба писателя.
В свете широких перспектив общенационального развития каждое из
произведений оказалось не только "летописью заблуждений, ошибок, неправд и
грехов общественного неразумения и злобы по делам якобы текущего дня"
{Лесков Н. С. Собр. соч. - Т, 10. - С. 282.}, как представлялось их авторам,
но и пророческим произведением. Видимо, поэтому оба романа, если судить по
количеству их переизданий, осуществившихся в последнее врем