кровосмешение! (франц.)] Ей поручили отвезти племянника, который еще до
сих пор кадет или что-то подобное...
- О боже! Боже!
- Да, именно уж это настоящий criminal conversation de Byzance!
[Неуместный разговор о преступлениях! (франц.)]
И она замотала руками и головой и пошла к двери, но хозяйка удержала ее
у порога и сказала:
- Ты много сделала, что устроила опять Аркадия, но я боюсь - что, если
он взаправду сумасшедший?
- Оставь и будь спокойна, - ответила Олимпия, - помни, что говорил
Оксенштиерна (*41): "Не велик ум надо, чтобы делать политику".
Олимпия прижала ладони к своей кирасе и добавила:
- Это совсем не наша обязанность, чтобы поставлять умы для всего света,
а наше metier совсем иное, и оно все в том, чтобы насыпать соли на хвост
всем, кто рвется вперед.
Объяснив свое призвание, дама еще раз щелкнула себя по кирасе и,
встряхнув руку хозяйке аглицкою встряской, сошла вниз, села в коляску
наискось против часов, торчавших на пояснице кучера, и понеслась jouer un
tour de son metier [заниматься своим ремеслом (франц.)].
14
Хозяйка осталась одна и сейчас же спросила себе пальто и калоши, взяла
в карман флакон с нюхательною солью и ушла из дома, сказав, Что хочет
сделать покупки в "бракованной лавке".
Она чувствовала ту ужасную усталость, о какой может иметь понятие
только актриса, исполняющая роль, которая не спускает ее целый акт со
сцепы.
Она была очень утомлена, почти измучена, но в ней еще много силы для
таких же борений. Она скоро оправится на воздухе и будет в состоянии дать
наилучший отчет на своем месте.
А пока кошка в отсутствии, без нее начинают шалить домашние мыши.
По уходе хозяйки горничная с китайскими глазами и фигуркой фарфоровой
куклы прошла по всем комнатам и везде открыла форточки, а потом отдернула
портьеру и отворила дверь из гостиной в будуар, который служил тоже
хозяйке и ее кабинетом и тайником. Здесь девушка убрала беспорядок, потом
вынула из кармана подобранный ключик, открыла им стол и, достав оттуда
надушенный листок слоновой бумаги, зажгла свечи и начала выводить:
"Если предложения ваши обстоятельны, то хотя ваши лета и не сходны, но
за вежливость вашу я согласна иметь для вас полные чувства, только никак
не в вашем собственном доме и не при ваших людев".
Она перечитала написанное и внизу после своей подписи еще приписала:
"Только пожалуста с ответом по почте".
Написав это письмо, девушка достала из бювара своей госпожи конверт и
начала тщательно выводить адрес. В это время портьера раскрылась с другой
стороны будуара, и в комнату, выпятив зоб, как гусыня, вошла рослая белая
женщина лет сорока пяти, с большим ртом и двухэтажным подбородком. Это
была домовая кухарка.
- Достань-ка мне у нее пару папиросок, - сказала она горничной.
- Возьми сама, - отвечала девушка и продолжала надписывать конверт.
Кухарка взяла из сердоликовой коробочки несколько папирос, закурила
одну из них и, севши на шелковом пуфе перед зеркалом, начала выдавливать
ногтями прыщик на подбородке, а потом она запудрила это место барыниной
пуховкой и сказала:
- Мочи нет как прыщи одолели!
- Не лакай черного пива...
- И то уж не пью.
- Ну, так не тискай мальчонков, которые приносят покупки.
- Ты, что ли, это видала?
- Еще бы! Зеленщикова мальчонку вчера, думала, ты, как русалка, совсем
защекочешь.
- Он ребе
сих пор кадет или что-то подобное...
- О боже! Боже!
- Да, именно уж это настоящий criminal conversation de Byzance!
[Неуместный разговор о преступлениях! (франц.)]
И она замотала руками и головой и пошла к двери, но хозяйка удержала ее
у порога и сказала:
- Ты много сделала, что устроила опять Аркадия, но я боюсь - что, если
он взаправду сумасшедший?
- Оставь и будь спокойна, - ответила Олимпия, - помни, что говорил
Оксенштиерна (*41): "Не велик ум надо, чтобы делать политику".
Олимпия прижала ладони к своей кирасе и добавила:
- Это совсем не наша обязанность, чтобы поставлять умы для всего света,
а наше metier совсем иное, и оно все в том, чтобы насыпать соли на хвост
всем, кто рвется вперед.
Объяснив свое призвание, дама еще раз щелкнула себя по кирасе и,
встряхнув руку хозяйке аглицкою встряской, сошла вниз, села в коляску
наискось против часов, торчавших на пояснице кучера, и понеслась jouer un
tour de son metier [заниматься своим ремеслом (франц.)].
14
Хозяйка осталась одна и сейчас же спросила себе пальто и калоши, взяла
в карман флакон с нюхательною солью и ушла из дома, сказав, Что хочет
сделать покупки в "бракованной лавке".
Она чувствовала ту ужасную усталость, о какой может иметь понятие
только актриса, исполняющая роль, которая не спускает ее целый акт со
сцепы.
Она была очень утомлена, почти измучена, но в ней еще много силы для
таких же борений. Она скоро оправится на воздухе и будет в состоянии дать
наилучший отчет на своем месте.
А пока кошка в отсутствии, без нее начинают шалить домашние мыши.
По уходе хозяйки горничная с китайскими глазами и фигуркой фарфоровой
куклы прошла по всем комнатам и везде открыла форточки, а потом отдернула
портьеру и отворила дверь из гостиной в будуар, который служил тоже
хозяйке и ее кабинетом и тайником. Здесь девушка убрала беспорядок, потом
вынула из кармана подобранный ключик, открыла им стол и, достав оттуда
надушенный листок слоновой бумаги, зажгла свечи и начала выводить:
"Если предложения ваши обстоятельны, то хотя ваши лета и не сходны, но
за вежливость вашу я согласна иметь для вас полные чувства, только никак
не в вашем собственном доме и не при ваших людев".
Она перечитала написанное и внизу после своей подписи еще приписала:
"Только пожалуста с ответом по почте".
Написав это письмо, девушка достала из бювара своей госпожи конверт и
начала тщательно выводить адрес. В это время портьера раскрылась с другой
стороны будуара, и в комнату, выпятив зоб, как гусыня, вошла рослая белая
женщина лет сорока пяти, с большим ртом и двухэтажным подбородком. Это
была домовая кухарка.
- Достань-ка мне у нее пару папиросок, - сказала она горничной.
- Возьми сама, - отвечала девушка и продолжала надписывать конверт.
Кухарка взяла из сердоликовой коробочки несколько папирос, закурила
одну из них и, севши на шелковом пуфе перед зеркалом, начала выдавливать
ногтями прыщик на подбородке, а потом она запудрила это место барыниной
пуховкой и сказала:
- Мочи нет как прыщи одолели!
- Не лакай черного пива...
- И то уж не пью.
- Ну, так не тискай мальчонков, которые приносят покупки.
- Ты, что ли, это видала?
- Еще бы! Зеленщикова мальчонку вчера, думала, ты, как русалка, совсем
защекочешь.
- Он ребе