де этот tabulator
elegantissimus [искуснейший сочинитель (лат.)] невесть что обо всех
сочиняет. Тетя Олимпия сама взялась мне уладить это с Густавычем. Его зятя
переведут на Запад, а я получу самостоятельное назначение на Востоке.
- О, пусть бы она хоть этим загладила свой грех передо мною!
- Какой же это грех?
- Грех? Несчастье всей моей жизни.
- Ах, это что-нибудь такое, чего мы, как дети, не должны знать!
- Вы не знаете ничего, кроме того, что вас самих касается. Но когда же
она тебя устроит?
- Сегодня... может быть, сейчас! Если я получу назначение, то танта
Олимпия сюда заедет... Да вот и она, - добавил он, взглянув в окно на
улицу, - я вижу, у подъезда ее коляска и кучер с часами на пояснице.
Рохля пошел в переднюю и открыл дверь на лестницу, по которой
поднималась пожилая, очень массивная дама в тальме дипломатического
фасона, который, впрочем, очень любят и наши кухарки. Под меховою тальмой,
представляющей как бы рыцарскую мантию, на могучей груди дамы сверкала
бисерная кираса (*40). Дама немножко тяжело дышала, но поднималась бодро и
говорила, улыбаясь, "рохле":
- Смотри, мне скоро шестьдесят пять лет, а мое сердце работает еще как
добрый кузнец.
При этом она взяла руку племянника и приложила ее к своей кирасе, а
потом, войдя в переднюю, подставила хозяйке свою щеку для поцелуя и
продолжала:
- Прости, я к вам на минуту: взойду, но не разденусь. Я лишь затем,
чтобы вас обрадовать: Аркадий, ты назначен! Ступай, сейчас ступай
благодари! Это его свяжет и отрежет ему путь к отступлению.
- Сейчас, ma tante, - отвечал Аркадий и стал искать свое пальто.
Из-за вешалки показалась оправившаяся горничная, но Аркадий судорожно
от нее уклонился и спешно вышел.
Олимпия это заметила и, входя в гостиную, сказала с улыбкой:
- Он все еще по-прежнему... такой же шут... боится женщин!
- Ах!
Хозяйка махнула рукой.
- Э, милая, не стоит думать!.. Это теперь совсем не так необыкновенно!
Но хорошо, однако, что il ne met plus de manchettes [он не носит уже
больше манжет (то есть штатской одежды) (франц.)]. Теперь он все-таки
похож как все люди. Но, однако, adieu! [до свидания (франц.)] Я к тебе,
может быть, еще заверну поговорить по душе, а пока у меня миллион дел. Вы
все ведь здесь уснули! Так нельзя! Вы просто _дрыхнете_, как это говорят,
и притом жуете онуч... Вас надо будить! Куда ни заглянешь, везде всех надо
будить. Ваш сон ужасно затрудняет все славянство. Святая Русь есть сила
мира, и это будет ее имя: Silamira! Но это еще пока спящая сила! Со
временем это будет не так! Тогда не надо будет приходить с Запада и
толкать вас, как теперь, когда вы начинаете очень скандально сопеть и
храпеть...
- Да, но у нас теперь все веруют!
- А по-моему, вы даже плохо и веруете: вы веруете все как-то сонно...
точно во сне... точно вы насилу плывете и насилу веруете, и того и гляди,
сейчас куда-то опуститесь и все позабудете... Прощай! До свидания!.. Ты,
разумеется, уже слышала, что сделала Нина, Захарова дочь?
- Говорят, будто она... будет матерью.
- Чего там: "говорят"! Это факт! Конечно, она будет матерью... Но как
это случилось?.. Ведь граф так стар и так глуп, что он женился только
назло своим дочерям Гонерилье и Регане...
- Какая безнравственность!
- Нет, да ты, вероятно, еще не все знаешь? C'est un inceste!.. [Это
elegantissimus [искуснейший сочинитель (лат.)] невесть что обо всех
сочиняет. Тетя Олимпия сама взялась мне уладить это с Густавычем. Его зятя
переведут на Запад, а я получу самостоятельное назначение на Востоке.
- О, пусть бы она хоть этим загладила свой грех передо мною!
- Какой же это грех?
- Грех? Несчастье всей моей жизни.
- Ах, это что-нибудь такое, чего мы, как дети, не должны знать!
- Вы не знаете ничего, кроме того, что вас самих касается. Но когда же
она тебя устроит?
- Сегодня... может быть, сейчас! Если я получу назначение, то танта
Олимпия сюда заедет... Да вот и она, - добавил он, взглянув в окно на
улицу, - я вижу, у подъезда ее коляска и кучер с часами на пояснице.
Рохля пошел в переднюю и открыл дверь на лестницу, по которой
поднималась пожилая, очень массивная дама в тальме дипломатического
фасона, который, впрочем, очень любят и наши кухарки. Под меховою тальмой,
представляющей как бы рыцарскую мантию, на могучей груди дамы сверкала
бисерная кираса (*40). Дама немножко тяжело дышала, но поднималась бодро и
говорила, улыбаясь, "рохле":
- Смотри, мне скоро шестьдесят пять лет, а мое сердце работает еще как
добрый кузнец.
При этом она взяла руку племянника и приложила ее к своей кирасе, а
потом, войдя в переднюю, подставила хозяйке свою щеку для поцелуя и
продолжала:
- Прости, я к вам на минуту: взойду, но не разденусь. Я лишь затем,
чтобы вас обрадовать: Аркадий, ты назначен! Ступай, сейчас ступай
благодари! Это его свяжет и отрежет ему путь к отступлению.
- Сейчас, ma tante, - отвечал Аркадий и стал искать свое пальто.
Из-за вешалки показалась оправившаяся горничная, но Аркадий судорожно
от нее уклонился и спешно вышел.
Олимпия это заметила и, входя в гостиную, сказала с улыбкой:
- Он все еще по-прежнему... такой же шут... боится женщин!
- Ах!
Хозяйка махнула рукой.
- Э, милая, не стоит думать!.. Это теперь совсем не так необыкновенно!
Но хорошо, однако, что il ne met plus de manchettes [он не носит уже
больше манжет (то есть штатской одежды) (франц.)]. Теперь он все-таки
похож как все люди. Но, однако, adieu! [до свидания (франц.)] Я к тебе,
может быть, еще заверну поговорить по душе, а пока у меня миллион дел. Вы
все ведь здесь уснули! Так нельзя! Вы просто _дрыхнете_, как это говорят,
и притом жуете онуч... Вас надо будить! Куда ни заглянешь, везде всех надо
будить. Ваш сон ужасно затрудняет все славянство. Святая Русь есть сила
мира, и это будет ее имя: Silamira! Но это еще пока спящая сила! Со
временем это будет не так! Тогда не надо будет приходить с Запада и
толкать вас, как теперь, когда вы начинаете очень скандально сопеть и
храпеть...
- Да, но у нас теперь все веруют!
- А по-моему, вы даже плохо и веруете: вы веруете все как-то сонно...
точно во сне... точно вы насилу плывете и насилу веруете, и того и гляди,
сейчас куда-то опуститесь и все позабудете... Прощай! До свидания!.. Ты,
разумеется, уже слышала, что сделала Нина, Захарова дочь?
- Говорят, будто она... будет матерью.
- Чего там: "говорят"! Это факт! Конечно, она будет матерью... Но как
это случилось?.. Ведь граф так стар и так глуп, что он женился только
назло своим дочерям Гонерилье и Регане...
- Какая безнравственность!
- Нет, да ты, вероятно, еще не все знаешь? C'est un inceste!.. [Это