нула его в комнату, и оттуда сейчас же послышался жалостный
писк.
Вечер густеет. Все тихо.
16
В кухне прочистилось; чад унесло; из кухаркиной комнаты, озираясь,
вышел робко лавочный мальчик; у него на голове опрокинута опорожненная
корзина. Она закрывает ему все лицо, и в этом для него, по-видимому, есть
удобство. Кухарка его провожает и удерживает еще на минуту у порога; она
молча грозит ему пальцем, потом сыплет ему горсть сухого господского
компота, и, наконец, приподнимает у него над головою корзинку, берет
руками за алые щеки и целует в губы. При этом оба целующиеся смеются.
Мальчик уже сбросил с себя свою детскую робость, а она ему шепчет:
- На гулянье пойдем вместе. Гляди, там какое веселье!.. Я тебе к
празднику голубую рубашку сошью. Прибеги только завтра примерить.
- Прибегу, - отвечает мальчишка.
Она его еще обняла и, прижав к груди его головенку, сказала ему с
материнскою нежностью:
- А когда тебя пошлют к прачке в заведение, ты с ее гладильщицами не
разговаривай... Слышишь?.. Они девчонки ветреные. Можешь пропасть...
- Не-ет! - отвечал мальчик. - Мне и так всех стыдно!
- Вот то-то и есть! Да все, милка, ничего и не значит... А я всех
дворников подкуплю, и мне сейчас все и донесут.
Он посвистывает и спускается с лестницы, обнаруживая в самом деле
"великолепную гордость".
Дворницкий работник встречает его с вязанкою дров и говорит:
- Петра, сколько ты прожил лет?
- Тринадцать.
- Ишь, старик! А жить хорошо?
- Ничего!
- Ожидай, значит, лучшего!
Петр благодарит и уходит в ожидании лучшего.
Он будет на гулянье, она ему подарит рубашку. Со временем он попросит
ее купить ему часы. А то ну ее к черту!
В передней и в кухне засветились хорошо протертые лампы. На плите в
кастрюлях все подлито и подправлено, буря прошумела и отхлынула, наступает
снова чистота и порядок, как требуется. Надо и себя примундирить.
Кухарка повернула кран и спустила над раковиной воду до холодной струи.
Этой воды она налила полный жестяной уполовник и всю ее выпила. Она пьет с
жадностью, как горячая лошадь, у которой за всяким глотком даже уши
прыгают. Прежде чем она кончила свое умыванье, в кухню входит тоже и
горничная, и эта точно так же молча взяла уполовник, и так же налила его
холодною водой, и так же пьет с жадностью, и красные уши ее вздрагивают за
каждым глотком.
Затем и эта умылась холодною водой над тою же самою раковиной и
замахала над головой мокрыми руками, потому что забыла взять с собой
утиральник.
Говорить ей не хочется.
Кухарка ее поняла, кинула ей чистый конец своего полотенца и,
поклонившись ей наподобие реверанса, сказала:
- Поздравляю с приятным бонжуром!
Горничная сделала шутливую гримасу и ответила:
- И вас с теми же делами!
Они, кажется, признавали за настоящие "дела" - только одни дела
природы, которая множит жизнь, не заботясь о том, в чем ее смысл и
значение.
1894
ПРИМЕЧАНИЯ
10 мая 1894 года Лесков пишет в редакцию журнала "Русская мысль"
В.А.Гольцеву: "Посылаю сегодня в редакцию давно обещанную рукопись.
Называется она "Зимний день". Содержание ее живое и более списанное с
натуры" (т.11, с.582). 4 июня 1894 года Лесков уже сетует на задержку
корректур. "Я ведь ужасный копун и все должен себя выправлять да
разглаживать. Я
писк.
Вечер густеет. Все тихо.
16
В кухне прочистилось; чад унесло; из кухаркиной комнаты, озираясь,
вышел робко лавочный мальчик; у него на голове опрокинута опорожненная
корзина. Она закрывает ему все лицо, и в этом для него, по-видимому, есть
удобство. Кухарка его провожает и удерживает еще на минуту у порога; она
молча грозит ему пальцем, потом сыплет ему горсть сухого господского
компота, и, наконец, приподнимает у него над головою корзинку, берет
руками за алые щеки и целует в губы. При этом оба целующиеся смеются.
Мальчик уже сбросил с себя свою детскую робость, а она ему шепчет:
- На гулянье пойдем вместе. Гляди, там какое веселье!.. Я тебе к
празднику голубую рубашку сошью. Прибеги только завтра примерить.
- Прибегу, - отвечает мальчишка.
Она его еще обняла и, прижав к груди его головенку, сказала ему с
материнскою нежностью:
- А когда тебя пошлют к прачке в заведение, ты с ее гладильщицами не
разговаривай... Слышишь?.. Они девчонки ветреные. Можешь пропасть...
- Не-ет! - отвечал мальчик. - Мне и так всех стыдно!
- Вот то-то и есть! Да все, милка, ничего и не значит... А я всех
дворников подкуплю, и мне сейчас все и донесут.
Он посвистывает и спускается с лестницы, обнаруживая в самом деле
"великолепную гордость".
Дворницкий работник встречает его с вязанкою дров и говорит:
- Петра, сколько ты прожил лет?
- Тринадцать.
- Ишь, старик! А жить хорошо?
- Ничего!
- Ожидай, значит, лучшего!
Петр благодарит и уходит в ожидании лучшего.
Он будет на гулянье, она ему подарит рубашку. Со временем он попросит
ее купить ему часы. А то ну ее к черту!
В передней и в кухне засветились хорошо протертые лампы. На плите в
кастрюлях все подлито и подправлено, буря прошумела и отхлынула, наступает
снова чистота и порядок, как требуется. Надо и себя примундирить.
Кухарка повернула кран и спустила над раковиной воду до холодной струи.
Этой воды она налила полный жестяной уполовник и всю ее выпила. Она пьет с
жадностью, как горячая лошадь, у которой за всяким глотком даже уши
прыгают. Прежде чем она кончила свое умыванье, в кухню входит тоже и
горничная, и эта точно так же молча взяла уполовник, и так же налила его
холодною водой, и так же пьет с жадностью, и красные уши ее вздрагивают за
каждым глотком.
Затем и эта умылась холодною водой над тою же самою раковиной и
замахала над головой мокрыми руками, потому что забыла взять с собой
утиральник.
Говорить ей не хочется.
Кухарка ее поняла, кинула ей чистый конец своего полотенца и,
поклонившись ей наподобие реверанса, сказала:
- Поздравляю с приятным бонжуром!
Горничная сделала шутливую гримасу и ответила:
- И вас с теми же делами!
Они, кажется, признавали за настоящие "дела" - только одни дела
природы, которая множит жизнь, не заботясь о том, в чем ее смысл и
значение.
1894
ПРИМЕЧАНИЯ
10 мая 1894 года Лесков пишет в редакцию журнала "Русская мысль"
В.А.Гольцеву: "Посылаю сегодня в редакцию давно обещанную рукопись.
Называется она "Зимний день". Содержание ее живое и более списанное с
натуры" (т.11, с.582). 4 июня 1894 года Лесков уже сетует на задержку
корректур. "Я ведь ужасный копун и все должен себя выправлять да
разглаживать. Я