, мы теплые ребята! Но постойте, господа, я видел картину Ге! (*35)
- Опять яичница?
- Нет. Это просто _бойня_! Это ужасно видеть-с!
- Очень рада, что его прогоняют с выставок. Мне его самого
показывали... Господи! Что это за панталоны и что за пальто!
- Пальто поглотило много лучей солнца, но это еще не серьезно.
- А ты находишь, что его мазня - это серьезно?
- Я говорю не о мазне, а о фраке.
- Что за вздор!
- Это не вздор. Он должен был представиться и не мог, потому что
подарил свой фрак знакомому лакею.
- Но почему это узнали?
- Он сам так сказал.
- Как это глупо!
- И дерзко! - поддержала гостья.
А генерал заключил:
- Это _замечательно_! Теперь просто говорят: "замечательно!"
- А почему замечательно?
- А потому замечательно, что эти, - как вы их кличете, -
"непротивленыши!" или "малютки", все чему-то противятся, а мы, которые
думаем, что мы _сопротивленцы_ и взрослые, - мы на самом деле ни на черта
не годны, кроме как с тарелок подачки лизать.
- Ну, - пошутила хозяйка, - он опять договорится до того, что
кого-нибудь зацепит!
И, проговорив это, она снисходительно вздохнула и вышла как бы по
хозяйству.
9
В гостиной остались вдвоем генерал и гостья, и тон беседы сразу же
изменился.
Генерал сдвинул брови и начал отрывистую речь к гостье:
- Я предпочел видеться с вами здесь, потому что ваш больной муж вчера
приходил ко мне и был неотступен. Это с вашей стороны, позвольте вам
сказать, сверх всякой меры жестоко - рассылать больного старика по таким
делам!
- По каким "таким делам"?
- Которым на языке порядочных людей нет имени.
- Я ничего не понимаю, но я писала вам письмо, а вы, как неаккуратный
человек, на него не отвечали.
- Позвольте, но чтобы прислать вам удовлетворительный ответ на ваше
письмо, надо было доставить вам тысячу рублей.
- Да.
- Вот то и есть! А я не шах персидский, которому стоит зацепить горсть
бриллиантов, и дело готово.
Дама позеленела и, сверкая злобой, спросила:
- Что это значит? К чему здесь при мне второй раз вспоминают
персидского шаха?
- А я почему могу знать, отчего его при вас вспоминают? Мне только
кажется, что есть люди, которым я уже давно сделал все, что я мог, и даже
то, чего не мог и чего ни за что не стал бы делать, если б это грозило
неприятностями только одному мне, а не другим людям.
Генерал, видимо, сердился и говорил запальчиво:
- Минуло двадцать лет, как ваш муж так удивительно узнал, когда я был у
вас и... Я спасся и спас вас, да не спас мою памятную книжку, и вот я
берегу людей...
- О! вы еще все возитесь с этой жалобной сказкой?
- Позвольте: я вожусь! Я не подлец, и потому я вожусь и делаю для вас
подлости, чтобы только перетерпеть все на себе самом. Прошу за вас особ, с
которыми я не хотел бы знаться, но вам все _мало_. Скажите же, когда вам
будет, наконец, довольно?
- Другие получают больше!
- Ах, вот, зачем другие больше? Ну, уж это вы меня простите! Я этих дел
не знаю, за что кого и по скольку у вас оделяют. Может быть, другие
искуснее вас... или они усерднее и оказывают больше услуг.
- Пустое! Никто ничем не может услужить. Уху нельзя сварить без рыбы...
- Ну, я не знаю!.. "Без рыбы"! Господи! Неужто уж совсем не стало рыбы?
- Вообразите, да! Безрыбье!
- Ну, я теперь не знаю, что заведет
- Опять яичница?
- Нет. Это просто _бойня_! Это ужасно видеть-с!
- Очень рада, что его прогоняют с выставок. Мне его самого
показывали... Господи! Что это за панталоны и что за пальто!
- Пальто поглотило много лучей солнца, но это еще не серьезно.
- А ты находишь, что его мазня - это серьезно?
- Я говорю не о мазне, а о фраке.
- Что за вздор!
- Это не вздор. Он должен был представиться и не мог, потому что
подарил свой фрак знакомому лакею.
- Но почему это узнали?
- Он сам так сказал.
- Как это глупо!
- И дерзко! - поддержала гостья.
А генерал заключил:
- Это _замечательно_! Теперь просто говорят: "замечательно!"
- А почему замечательно?
- А потому замечательно, что эти, - как вы их кличете, -
"непротивленыши!" или "малютки", все чему-то противятся, а мы, которые
думаем, что мы _сопротивленцы_ и взрослые, - мы на самом деле ни на черта
не годны, кроме как с тарелок подачки лизать.
- Ну, - пошутила хозяйка, - он опять договорится до того, что
кого-нибудь зацепит!
И, проговорив это, она снисходительно вздохнула и вышла как бы по
хозяйству.
9
В гостиной остались вдвоем генерал и гостья, и тон беседы сразу же
изменился.
Генерал сдвинул брови и начал отрывистую речь к гостье:
- Я предпочел видеться с вами здесь, потому что ваш больной муж вчера
приходил ко мне и был неотступен. Это с вашей стороны, позвольте вам
сказать, сверх всякой меры жестоко - рассылать больного старика по таким
делам!
- По каким "таким делам"?
- Которым на языке порядочных людей нет имени.
- Я ничего не понимаю, но я писала вам письмо, а вы, как неаккуратный
человек, на него не отвечали.
- Позвольте, но чтобы прислать вам удовлетворительный ответ на ваше
письмо, надо было доставить вам тысячу рублей.
- Да.
- Вот то и есть! А я не шах персидский, которому стоит зацепить горсть
бриллиантов, и дело готово.
Дама позеленела и, сверкая злобой, спросила:
- Что это значит? К чему здесь при мне второй раз вспоминают
персидского шаха?
- А я почему могу знать, отчего его при вас вспоминают? Мне только
кажется, что есть люди, которым я уже давно сделал все, что я мог, и даже
то, чего не мог и чего ни за что не стал бы делать, если б это грозило
неприятностями только одному мне, а не другим людям.
Генерал, видимо, сердился и говорил запальчиво:
- Минуло двадцать лет, как ваш муж так удивительно узнал, когда я был у
вас и... Я спасся и спас вас, да не спас мою памятную книжку, и вот я
берегу людей...
- О! вы еще все возитесь с этой жалобной сказкой?
- Позвольте: я вожусь! Я не подлец, и потому я вожусь и делаю для вас
подлости, чтобы только перетерпеть все на себе самом. Прошу за вас особ, с
которыми я не хотел бы знаться, но вам все _мало_. Скажите же, когда вам
будет, наконец, довольно?
- Другие получают больше!
- Ах, вот, зачем другие больше? Ну, уж это вы меня простите! Я этих дел
не знаю, за что кого и по скольку у вас оделяют. Может быть, другие
искуснее вас... или они усерднее и оказывают больше услуг.
- Пустое! Никто ничем не может услужить. Уху нельзя сварить без рыбы...
- Ну, я не знаю!.. "Без рыбы"! Господи! Неужто уж совсем не стало рыбы?
- Вообразите, да! Безрыбье!
- Ну, я теперь не знаю, что заведет