осходительство! Буду стараться!"
- И ничего небось не старался?
- Ну, разумеется: дурак он, что ли, что будет стараться, когда дрова
уже выданы? А только Симка-то теперь ходит и опять детей своих кормит, а
Лиду как увидит, сейчас плачет и пищит: "Не помирай, барышня! Лучше пусть
я за тебя поколею... Ты нам матка!" Нет, что вы ни говорите, эти девушки
прелесть!
- Только с ними человеческий род прекратится.
- Отчего это?
- Не идут замуж.
- Какой вздор! Посватается такой, какого им надо, и пойдут. А впрочем,
это бы еще и лучше, потому что, по правде сказать, наш брат,
мужчинишки-то, стали такая погань, что и не стоит за них и выходить путной
девушке.
- Пусть и сидят в девках.
- И что за беда?
- Старые девки все злы делаются.
- Это только те, которым очень хотелось замуж и их темперамент
беспокоит.
- Дело совсем не в темпераменте, а на старую девушку смотрят как на
бракованную.
- Так смотрят дураки, а умные люди наоборот, даже с уважением смотрят
на пожилую девушку, которая не захотела замуж. Да ведь девство, кажется,
одобряет и церковь. Или я ошибаюсь? Может быть, это не так?
8
Хозяйка улыбнулась и отвечала:
- Нет, это так; но всего любопытнее, что за девство вступаешься ты, мой
грешный Захарик.
- А что, сестрица, делать? Теперь и я уже не тот, и в шестьдесят пять
лет и ко мне, вместо жизнерадостной гризетки, порою забегает мысль о
смерти и заставляет задумываться. Ты не смейся над этим. Когда и сам
дьявол постареет, он сделается пустынником. Посмотри-ка на наших
староверов, не здесь, а в захолустьях! Все ведь живут и согрешают, а вон
какая у них есть отличная манера: как старичку стукнет шестьдесят лет, он
от сожительницы из чулана прочь, и даже часто выселяется совсем из дому.
Построит себе на огороде "хижину", под видом баньки, и поселяется там с
нарочитым отроком, своего рода "Гиезием", и живет, читает Богословца или
_Ключ разумения_ (*34), а в деньгах и в делах уже не участвует, вообще не
мотрошится на глазах у молодых, которым надо еще в жизни свой черед
отвести. Я это, право, хвалю. Пускай там и говорят, будто
отшельнички-старички раз в недельку, в субботу, по старой памяти к своим
старушкам в чулан заходят, но я верю, что это они только приходят чистое
бельецо взять... Милые старички и старушечки! Как им за то хорошо будет в
вечности!
- Бедный Захарик! Может быть, и ты так хотел бы?
- О, без сомнения! Но только куда нам, безверным! А кстати, что это я
заметил у твоего Аркадия, кажется, опять новый отрок?
Хозяйка сдвинула брови и отвечала:
- Не понимаю, с какой стати это тебя занимает?
- Не занимает, а я спросил к слову о Гиезии, а если об этом нельзя
говорить, то перейдем к другому: как Валерий, благополучно ли дошибает
свой университет?
- А почему же он его "дошибает"?
- Ну, да, кончает, что ли! Будто не все равно? Не укусила ли его
какая-нибудь якобинская бацилла?
- Мой сын воспитан на здоровой пище и бацилл не боится.
- Не возлагай на это излишних надежд: домашнее воспитание все равно что
домашняя температура. Чем было в комнате теплее, тем опаснее, что дети
простудятся, когда их охватит.
- Типун тебе на язык. Но я за Валерия не боюсь: его бог бережет.
- Ах да, да, да, ведь он "тепло-верующий!"
- Такими вещами не шутят. Мы, русские, все тепло верим.
- Да
- И ничего небось не старался?
- Ну, разумеется: дурак он, что ли, что будет стараться, когда дрова
уже выданы? А только Симка-то теперь ходит и опять детей своих кормит, а
Лиду как увидит, сейчас плачет и пищит: "Не помирай, барышня! Лучше пусть
я за тебя поколею... Ты нам матка!" Нет, что вы ни говорите, эти девушки
прелесть!
- Только с ними человеческий род прекратится.
- Отчего это?
- Не идут замуж.
- Какой вздор! Посватается такой, какого им надо, и пойдут. А впрочем,
это бы еще и лучше, потому что, по правде сказать, наш брат,
мужчинишки-то, стали такая погань, что и не стоит за них и выходить путной
девушке.
- Пусть и сидят в девках.
- И что за беда?
- Старые девки все злы делаются.
- Это только те, которым очень хотелось замуж и их темперамент
беспокоит.
- Дело совсем не в темпераменте, а на старую девушку смотрят как на
бракованную.
- Так смотрят дураки, а умные люди наоборот, даже с уважением смотрят
на пожилую девушку, которая не захотела замуж. Да ведь девство, кажется,
одобряет и церковь. Или я ошибаюсь? Может быть, это не так?
8
Хозяйка улыбнулась и отвечала:
- Нет, это так; но всего любопытнее, что за девство вступаешься ты, мой
грешный Захарик.
- А что, сестрица, делать? Теперь и я уже не тот, и в шестьдесят пять
лет и ко мне, вместо жизнерадостной гризетки, порою забегает мысль о
смерти и заставляет задумываться. Ты не смейся над этим. Когда и сам
дьявол постареет, он сделается пустынником. Посмотри-ка на наших
староверов, не здесь, а в захолустьях! Все ведь живут и согрешают, а вон
какая у них есть отличная манера: как старичку стукнет шестьдесят лет, он
от сожительницы из чулана прочь, и даже часто выселяется совсем из дому.
Построит себе на огороде "хижину", под видом баньки, и поселяется там с
нарочитым отроком, своего рода "Гиезием", и живет, читает Богословца или
_Ключ разумения_ (*34), а в деньгах и в делах уже не участвует, вообще не
мотрошится на глазах у молодых, которым надо еще в жизни свой черед
отвести. Я это, право, хвалю. Пускай там и говорят, будто
отшельнички-старички раз в недельку, в субботу, по старой памяти к своим
старушкам в чулан заходят, но я верю, что это они только приходят чистое
бельецо взять... Милые старички и старушечки! Как им за то хорошо будет в
вечности!
- Бедный Захарик! Может быть, и ты так хотел бы?
- О, без сомнения! Но только куда нам, безверным! А кстати, что это я
заметил у твоего Аркадия, кажется, опять новый отрок?
Хозяйка сдвинула брови и отвечала:
- Не понимаю, с какой стати это тебя занимает?
- Не занимает, а я спросил к слову о Гиезии, а если об этом нельзя
говорить, то перейдем к другому: как Валерий, благополучно ли дошибает
свой университет?
- А почему же он его "дошибает"?
- Ну, да, кончает, что ли! Будто не все равно? Не укусила ли его
какая-нибудь якобинская бацилла?
- Мой сын воспитан на здоровой пище и бацилл не боится.
- Не возлагай на это излишних надежд: домашнее воспитание все равно что
домашняя температура. Чем было в комнате теплее, тем опаснее, что дети
простудятся, когда их охватит.
- Типун тебе на язык. Но я за Валерия не боюсь: его бог бережет.
- Ах да, да, да, ведь он "тепло-верующий!"
- Такими вещами не шутят. Мы, русские, все тепло верим.
- Да