в полынью против дворца?
- Виноват, - отвечал спасенный.
- То-то! Был пьян?
- Виноват, пьян не был, а был выпимши.
- Зачем в воду попал?
- Хотел перейти поближе через лед, сбился и попал в воду.
- Значит, в глазах было темно?
- Темно, кругом темно было, ваше превосходительство!
- И ты не мог рассмотреть, кто тебя вытащил?
- Виноват, ничего не рассмотрел. Вот они, кажется. - Он указал на
офицера и добавил: - Я не мог рассмотреть, был испужамшись.
- То-то и есть, шляетесь, когда надо спать! Всмотрись же теперь и помни
навсегда, кто твой благодетель. Благородный человек жертвовал за тебя
своею жизнью!
- Век буду помнить.
- Имя ваше, господин офицер?
Офицер назвал себя по имени.
- Слышишь?
- Слушаю, ваше превосходительство.
- Ты православный?
- Православный, ваше превосходительство.
- В поминанье за здравие это имя запиши.
- Запишу, ваше превосходительство.
- Молись богу за него и ступай вон: ты больше не нужен.
Тот поклонился в ноги и выкатился, без меры довольный тем, что его
отпустили.
Свиньин стоял и недоумевал, как это такой оборот все принимает милостию
божиею!
12
Кокошкин обратился к инвалидному офицеру:
- Вы спасли этого человека, рискуя собственною жизнью?
- Точно так, ваше превосходительство.
- Свидетелей этого происшествия не было, да по позднему времени и не
могло быть?
- Да, ваше превосходительство, было темно, и на набережной никого не
было, кроме часовых.
- О часовых незачем поминать: часовой охраняет свой пост в не должен
отвлекаться ничем посторонним. Я верю тому, что написано в протоколе. Ведь
это с ваших слов?
Слова эти Кокошкин произнес с особенным ударением, точно как будто
пригрозил или прикрикнул.
Но офицер не сробел, а вылупив глаза и выпучив грудь, ответил:
- С моих слов и совершенно верно, ваше превосходительство.
- Ваш поступок достоин награды.
Тот начал благодарно кланяться.
- Не за что благодарить, - продолжал Кокошкин. - Я доложу о вашем
самоотверженном поступке государю императору, и грудь ваша, может быть,
сегодня же будет украшена медалью. А теперь можете идти домой, напейтесь
теплого и никуда не выходите, потому что, может быть, вы понадобитесь.
Инвалидный офицер совсем засиял, откланялся и вышел.
Кокошкин поглядел ему вслед и проговорил:
- Возможная вещь, что государь пожелает сам его видеть.
- Слушаю-с, - отвечал понятливо пристав.
- Вы мне больше не нужны.
Пристав вышел и, затворив за собою дверь, тотчас, по набожной привычке,
перекрестился.
Инвалидный офицер ожидал пристава внизу, и они отправились вместе в
гораздо более теплых отношениях, чем когда сюда вступали.
В кабинете у обер-полицеймейстера остался один Свиньин, на которого
Кокошкин сначала посмотрел долгим, пристальным взглядом и потом спросил:
- Вы не были у великого князя?
В то время, когда упоминали о великом князе, то все знали, что это
относится к великому князю Михаилу Павловичу.
- Я прямо явился к вам, - отвечал Свиньин.
- Кто караульный офицер?
- Капитан Миллер.
Кокошкин опять окинул Свиньина взглядом и потом сказал:
- Вы мне, кажется, что-то прежде иначе говорили.
Свиньин даже не понял, к чему это относится, и промолчал, а Кокошкин
добавил:
- Ну все равно: спокойно почивайте.
Аудиенция кончилась.
13
В час пополудни инвалидный офицер дей
- Виноват, - отвечал спасенный.
- То-то! Был пьян?
- Виноват, пьян не был, а был выпимши.
- Зачем в воду попал?
- Хотел перейти поближе через лед, сбился и попал в воду.
- Значит, в глазах было темно?
- Темно, кругом темно было, ваше превосходительство!
- И ты не мог рассмотреть, кто тебя вытащил?
- Виноват, ничего не рассмотрел. Вот они, кажется. - Он указал на
офицера и добавил: - Я не мог рассмотреть, был испужамшись.
- То-то и есть, шляетесь, когда надо спать! Всмотрись же теперь и помни
навсегда, кто твой благодетель. Благородный человек жертвовал за тебя
своею жизнью!
- Век буду помнить.
- Имя ваше, господин офицер?
Офицер назвал себя по имени.
- Слышишь?
- Слушаю, ваше превосходительство.
- Ты православный?
- Православный, ваше превосходительство.
- В поминанье за здравие это имя запиши.
- Запишу, ваше превосходительство.
- Молись богу за него и ступай вон: ты больше не нужен.
Тот поклонился в ноги и выкатился, без меры довольный тем, что его
отпустили.
Свиньин стоял и недоумевал, как это такой оборот все принимает милостию
божиею!
12
Кокошкин обратился к инвалидному офицеру:
- Вы спасли этого человека, рискуя собственною жизнью?
- Точно так, ваше превосходительство.
- Свидетелей этого происшествия не было, да по позднему времени и не
могло быть?
- Да, ваше превосходительство, было темно, и на набережной никого не
было, кроме часовых.
- О часовых незачем поминать: часовой охраняет свой пост в не должен
отвлекаться ничем посторонним. Я верю тому, что написано в протоколе. Ведь
это с ваших слов?
Слова эти Кокошкин произнес с особенным ударением, точно как будто
пригрозил или прикрикнул.
Но офицер не сробел, а вылупив глаза и выпучив грудь, ответил:
- С моих слов и совершенно верно, ваше превосходительство.
- Ваш поступок достоин награды.
Тот начал благодарно кланяться.
- Не за что благодарить, - продолжал Кокошкин. - Я доложу о вашем
самоотверженном поступке государю императору, и грудь ваша, может быть,
сегодня же будет украшена медалью. А теперь можете идти домой, напейтесь
теплого и никуда не выходите, потому что, может быть, вы понадобитесь.
Инвалидный офицер совсем засиял, откланялся и вышел.
Кокошкин поглядел ему вслед и проговорил:
- Возможная вещь, что государь пожелает сам его видеть.
- Слушаю-с, - отвечал понятливо пристав.
- Вы мне больше не нужны.
Пристав вышел и, затворив за собою дверь, тотчас, по набожной привычке,
перекрестился.
Инвалидный офицер ожидал пристава внизу, и они отправились вместе в
гораздо более теплых отношениях, чем когда сюда вступали.
В кабинете у обер-полицеймейстера остался один Свиньин, на которого
Кокошкин сначала посмотрел долгим, пристальным взглядом и потом спросил:
- Вы не были у великого князя?
В то время, когда упоминали о великом князе, то все знали, что это
относится к великому князю Михаилу Павловичу.
- Я прямо явился к вам, - отвечал Свиньин.
- Кто караульный офицер?
- Капитан Миллер.
Кокошкин опять окинул Свиньина взглядом и потом сказал:
- Вы мне, кажется, что-то прежде иначе говорили.
Свиньин даже не понял, к чему это относится, и промолчал, а Кокошкин
добавил:
- Ну все равно: спокойно почивайте.
Аудиенция кончилась.
13
В час пополудни инвалидный офицер дей