нул.
Тот говорит:
"Светы мои, видите, еще какое над саном моим и верностию поругание?
Доложите про это пресветлому графу".
Дворецкий ему отвечает:
"Ничего, не беспокойся, все это ему причтется", - и велел нас с
Аркадием выводить.
Рассадились мы все на трое саней, на передние связанного Аркадия с
охотниками, а меня под такою же охраною повезли на задних, а на середних
залишние люди поехали.
Народ, где нас встретит, все расступается, - думают, может быть,
свадьба.
14
- Очень скоро доскакали и как впали на графский двор, так я и не видала
тех саней, на которых Аркашу везли, а меня взяли в свое прежнее место и
все с допроса на допрос брали: сколь долго времени я с Аркадием наедине
находилась.
Я всем говорю:
"Ах, даже нисколечко!"
Тут что мне, верно, на роду было назначено не с милым, а с постылым, -
той судьбы я и не минула, а придучи к себе в каморку, только было ткнулась
головой в подушку, чтобы оплакать свое несчастие, как вдруг слышу из-под
пола ужасные стоны.
У нас это так было, что в деревянной постройке мы, девицы, на втором
жилье жили, а внизу была большая высокая комната, где мы петь и танцевать
учились, и оттуда к нам вверх все слышно было. И адский царь Сатана
надоумил их, жестоких, чтобы им терзать Аркашу под моим покойцем...
Как почуяла я, что это его терзают... и бросилась... в дверь ударилась,
чтоб к нему бежать... а дверь заперта... Сама не знаю, что сделать
хотела... и упала, а на полу еще слышней. И ни ножа, ни гвоздя - ничего
нет, на чем бы можно как-нибудь кончиться... Я взяла да своей же косой и
замоталась... Обвила горло, да все крутила, крутила и слышать стала только
звон в ушах, а в глазах круги, и замерло... А стала я уж опять себя
чувствовать в незнакомом месте, в большой светлой избе... И телятки тут
были... много теляточек, штук больше десяти, - такие ласковые, придет и
холодными губами руку лижет, думает - мать сосет... Я оттого и проснулась,
что щекотно стало... Вожу вокруг глазами и думаю, где я? Смотрю, входит
женщина, пожилая, высокая, вся в синей пестряди и пестрядинным чистым
платком повязана, а лицо ласковое.
Заметила эта женщина, что я в признак пришла, и обласкала меня и
рассказала, что я нахожусь при своем же графском доме в телячьей избе...
"Это вон там было", - поясняла Любовь Онисимовна, указывая рукою по
направлению к самому отдаленному углу полуразрушенных серых заграждений.
15
На скотном дворе она очутилась потому, что была под сомнением, не
сделалась ли она вроде сумасшедшей? Таких скотам уподоблявшихся на скотном
и испытывали, потому что скотники были народ пожилой и степенный, и
считалось, что они могли "наблюдать" психозы.
Пестрядинная старуха, у которой опозналась Любовь Онисимовна, была
очень добрая, а звали ее Дросида.
- Она, как убралася перед вечером, - продолжала няня, - сама мне
постельку из свежей овсяной соломки сделала. Так распушила мягко, как
пуховичок, и говорит:
"Я тебе, девушка, все открою. Будь что будет, если ты меня выскажешь, а
я тоже такая, как и ты, и не весь свой век эту пестрядь носила, а тоже
другую жизнь видела, но только не дай бог о том вспомнить, а тебе скажу:
не сокрушайся, что в ссыл на скотный двор попала, - на ссылу лучше, но
только вот этого ужасного плакона берегись..."
И вынимает из-за шейного п
Тот говорит:
"Светы мои, видите, еще какое над саном моим и верностию поругание?
Доложите про это пресветлому графу".
Дворецкий ему отвечает:
"Ничего, не беспокойся, все это ему причтется", - и велел нас с
Аркадием выводить.
Рассадились мы все на трое саней, на передние связанного Аркадия с
охотниками, а меня под такою же охраною повезли на задних, а на середних
залишние люди поехали.
Народ, где нас встретит, все расступается, - думают, может быть,
свадьба.
14
- Очень скоро доскакали и как впали на графский двор, так я и не видала
тех саней, на которых Аркашу везли, а меня взяли в свое прежнее место и
все с допроса на допрос брали: сколь долго времени я с Аркадием наедине
находилась.
Я всем говорю:
"Ах, даже нисколечко!"
Тут что мне, верно, на роду было назначено не с милым, а с постылым, -
той судьбы я и не минула, а придучи к себе в каморку, только было ткнулась
головой в подушку, чтобы оплакать свое несчастие, как вдруг слышу из-под
пола ужасные стоны.
У нас это так было, что в деревянной постройке мы, девицы, на втором
жилье жили, а внизу была большая высокая комната, где мы петь и танцевать
учились, и оттуда к нам вверх все слышно было. И адский царь Сатана
надоумил их, жестоких, чтобы им терзать Аркашу под моим покойцем...
Как почуяла я, что это его терзают... и бросилась... в дверь ударилась,
чтоб к нему бежать... а дверь заперта... Сама не знаю, что сделать
хотела... и упала, а на полу еще слышней. И ни ножа, ни гвоздя - ничего
нет, на чем бы можно как-нибудь кончиться... Я взяла да своей же косой и
замоталась... Обвила горло, да все крутила, крутила и слышать стала только
звон в ушах, а в глазах круги, и замерло... А стала я уж опять себя
чувствовать в незнакомом месте, в большой светлой избе... И телятки тут
были... много теляточек, штук больше десяти, - такие ласковые, придет и
холодными губами руку лижет, думает - мать сосет... Я оттого и проснулась,
что щекотно стало... Вожу вокруг глазами и думаю, где я? Смотрю, входит
женщина, пожилая, высокая, вся в синей пестряди и пестрядинным чистым
платком повязана, а лицо ласковое.
Заметила эта женщина, что я в признак пришла, и обласкала меня и
рассказала, что я нахожусь при своем же графском доме в телячьей избе...
"Это вон там было", - поясняла Любовь Онисимовна, указывая рукою по
направлению к самому отдаленному углу полуразрушенных серых заграждений.
15
На скотном дворе она очутилась потому, что была под сомнением, не
сделалась ли она вроде сумасшедшей? Таких скотам уподоблявшихся на скотном
и испытывали, потому что скотники были народ пожилой и степенный, и
считалось, что они могли "наблюдать" психозы.
Пестрядинная старуха, у которой опозналась Любовь Онисимовна, была
очень добрая, а звали ее Дросида.
- Она, как убралася перед вечером, - продолжала няня, - сама мне
постельку из свежей овсяной соломки сделала. Так распушила мягко, как
пуховичок, и говорит:
"Я тебе, девушка, все открою. Будь что будет, если ты меня выскажешь, а
я тоже такая, как и ты, и не весь свой век эту пестрядь носила, а тоже
другую жизнь видела, но только не дай бог о том вспомнить, а тебе скажу:
не сокрушайся, что в ссыл на скотный двор попала, - на ссылу лучше, но
только вот этого ужасного плакона берегись..."
И вынимает из-за шейного п