аричок наш умер - вот нумер газеты, читайте.
В газете действительно стояло, что преосвященный H-т скончался, и
скончался в дороге. Вероятно, при нем был его "Сэмэн", но как о малых людях,
состоящих при таких особах, не говорится, то о нем не упоминалось. Впрочем,
хотя все это было сказано по-казенному, но, однако, не обошлось без теплоты,
вероятно совсем не зависевшей от хроникера. Сказано было о каком-то
сопровождавшем владыку протоиерее, которому добрый старец, умирая, устно
завещал употребить на доброе дело все те же пресловутые триста рублей,
"нажитые им честным трудом" и составлявшие _все_ оставленное этим
архиепископом наследство. Деньги эти он всегда носил при себе, и они
оказались в его подряснике.
Как он их "нажил честным трудом", это остается не выяснено, но некто,
знавший покойника, полагает, что, вероятно, он получил их за сделанный им
когда-то перевод какой-то ученой греческой книги.
Наступник этого ласкового и снисходительного епископа, ездившего в
ветхой карете и читавшего на сон грядущий сатиры Щедрина, кажется, не имел
никаких поводов жаловаться, что предместник его сдал ему епархию в
беспорядке. Она, подобно многим частям русского управления, умела прекрасно
управляться сама собою, к чему русские люди, как известно, отменно способны,
если только тот, кто ими правит, способен убедить их, что он им верит и не
хочет докучать им на всякий шаг беспокойною подозрительностию.
За сим, сказав мир праху и добрую память доброму старцу, перейдем к
лицам тоже добрым, но гораздо более тонким и политичным.
"ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ"
Есть очень распространенное, но совершенно ложное мнение, будто наши
архиереи все зауряд люди крутые и неподатливые, будто они совсем безжалостны
к скорбям и нуждам мирских человеков. Такое давно сложившееся, но, как я
смею думать, неосновательное или по крайней мере слишком одностороннее
мнение особенно раздражительно выразилось в последнее время, то есть именно
в то время, когда представительство церкви, по-видимому, как будто начало
сознавать необходимость не раздражать более против себя русское общество, и
без того раздраженное до весьма искренней неприязни к духовенству.
Новый повод к самым сильным раздражениям был дан в 1878 году, и
причиною к нему было так называемое в газетах неожиданное "фиаско брачного
вопроса в св. синоде".
Синодальные суждения по этому _ноющему_ вопросу русской жизни далеко не
вполне известны всему обществу, которое должно было довольствоваться только
краткими "резюме", а в них для него не было ничего утешительного. Люди,
несчастливые в браке, опять остались в безотрадном и безвыходном положении -
тянуть целую жизнь тяжкое и неудобоносимое бремя несносного сожительства при
взаимных неладах и ненависти. Выходы остались прежние: или смерть, или
клятвопреступническая процедура нынешнего развода, или преступление вроде
того, какое нам являет судебная хроника в харьковском деле об убийстве
доктора Ковальчукова. Желать смерти даже ненавистного человека
отвратительно; искать союза с клятвопреступниками, содействие которых
необходимо при нынешних законах о разводе, не менее отвратительно и притом
стоит очень дорого. Это возможно только людям богатым, а семейное счастие
желательно и потребно каждому, - бедному оно даже нужнее, чем богатому.
Третий
В газете действительно стояло, что преосвященный H-т скончался, и
скончался в дороге. Вероятно, при нем был его "Сэмэн", но как о малых людях,
состоящих при таких особах, не говорится, то о нем не упоминалось. Впрочем,
хотя все это было сказано по-казенному, но, однако, не обошлось без теплоты,
вероятно совсем не зависевшей от хроникера. Сказано было о каком-то
сопровождавшем владыку протоиерее, которому добрый старец, умирая, устно
завещал употребить на доброе дело все те же пресловутые триста рублей,
"нажитые им честным трудом" и составлявшие _все_ оставленное этим
архиепископом наследство. Деньги эти он всегда носил при себе, и они
оказались в его подряснике.
Как он их "нажил честным трудом", это остается не выяснено, но некто,
знавший покойника, полагает, что, вероятно, он получил их за сделанный им
когда-то перевод какой-то ученой греческой книги.
Наступник этого ласкового и снисходительного епископа, ездившего в
ветхой карете и читавшего на сон грядущий сатиры Щедрина, кажется, не имел
никаких поводов жаловаться, что предместник его сдал ему епархию в
беспорядке. Она, подобно многим частям русского управления, умела прекрасно
управляться сама собою, к чему русские люди, как известно, отменно способны,
если только тот, кто ими правит, способен убедить их, что он им верит и не
хочет докучать им на всякий шаг беспокойною подозрительностию.
За сим, сказав мир праху и добрую память доброму старцу, перейдем к
лицам тоже добрым, но гораздо более тонким и политичным.
"ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ"
Есть очень распространенное, но совершенно ложное мнение, будто наши
архиереи все зауряд люди крутые и неподатливые, будто они совсем безжалостны
к скорбям и нуждам мирских человеков. Такое давно сложившееся, но, как я
смею думать, неосновательное или по крайней мере слишком одностороннее
мнение особенно раздражительно выразилось в последнее время, то есть именно
в то время, когда представительство церкви, по-видимому, как будто начало
сознавать необходимость не раздражать более против себя русское общество, и
без того раздраженное до весьма искренней неприязни к духовенству.
Новый повод к самым сильным раздражениям был дан в 1878 году, и
причиною к нему было так называемое в газетах неожиданное "фиаско брачного
вопроса в св. синоде".
Синодальные суждения по этому _ноющему_ вопросу русской жизни далеко не
вполне известны всему обществу, которое должно было довольствоваться только
краткими "резюме", а в них для него не было ничего утешительного. Люди,
несчастливые в браке, опять остались в безотрадном и безвыходном положении -
тянуть целую жизнь тяжкое и неудобоносимое бремя несносного сожительства при
взаимных неладах и ненависти. Выходы остались прежние: или смерть, или
клятвопреступническая процедура нынешнего развода, или преступление вроде
того, какое нам являет судебная хроника в харьковском деле об убийстве
доктора Ковальчукова. Желать смерти даже ненавистного человека
отвратительно; искать союза с клятвопреступниками, содействие которых
необходимо при нынешних законах о разводе, не менее отвратительно и притом
стоит очень дорого. Это возможно только людям богатым, а семейное счастие
желательно и потребно каждому, - бедному оно даже нужнее, чем богатому.
Третий