- огонь в его окнах светился далеко за полночь, а рано
утром на другой день епископ уже дал духовенству аудиенцию, но опять очень
странную: он все говорил с духовенством на _ходу_ - гуляя по саду, и потом
немедленно стал собираться далее в путь, в город О.
Бенефис, который готовил себе в архиерейском посещении N., совершенно
не удался, и только "высокое почтение к сану" воздерживало хозяина от
критики "не по поступкам поступающего" гостя, зато младшее поколение было в
восторге от милой простоты владыки, и владыка в свою очередь, по-видимому,
чувствовал искренность сердечно возлюбившей его молодежи.
Это можно было видеть из всего его поведения, и особенно из того, что,
не соглашаясь оставаться обедать по просьбе самого N., он не выдержал и
сдался, когда к нему приступили с этою просьбою кавалерист, два студента и
молодые девушки и дамы. Он их только спросил:
- Но для какой же причины я должен еще остаться?
- Да нам, ваше преосвященство, хочется с вами побыть.
- А по какой причине вам так хочется?
- Так... с вами как-то очень приятно.
- Вот тебе раз!
Владыка улыбнулся и добавил:
- Ну, если приятно, так резент: я остаюсь - только вы мне за это
хорошенько попойте.
И он остался, попросив хозяина не беспокоиться особенно о его обеде,
потому что он все "предлагаемое" кушает. {Кушать "предлагаемое" без строгой
критики, кажется, не только позволительно, но даже полезно, а несоблюдение
этого, напротив, ведет иногда к соблазнам, и притом таким, которые после
никак нельзя разъяснить. Так, например, епископ Л., посетив в г. Минске
известного епископа Михаила (из униатов), остался у него кушать с некоторым
страхом, потому что был _предубежден_, будто владыка Михаил кушает мясное.
Но как к столу были званы н другие гости, то преосвященный Л. думал, что при
людях этого не случится. Но предубежденность преосвященного Л. довела его до
того, что все подаваемые к столу блюда стали ему казаться _мясными!_
- Не могу, владыка, - сказал гость хозяину, отведав одну ложку, - это
говяжий бульон.
- Успокойтесь, ваше преосвященство: это такая уха.
- Какая же это уха?
- Уха, я вам докладываю, и прошу кушать.
Но преосвященный Л. не поверил и кушал хотя не без аппетита, но со
смущением, а через то, разумеется, предубежденность его еще более
увеличилась. И вот подают второе блюдо, сделанное вперекдадку, и хозяин
спрашивает гостя:
- Какой рыбы позволите вам положить, этой или этой?
Но предубежденный гость уже совсем на блюде рыбы не видит, а видит
только рябчиков вперекладку с индейкой!..
И предубежденному епископу Л. все это было так трудно скушать, что у
него сделалась отрыжка, на которую он не переставал жаловаться даже до
самого недавнего времени, когда епископ Михаил уже был удален на покой и
должен был сократить свое хлебосольство до крайнего minimuma. (Прим.
автора.)} Просидев почти все дообеденное время в зале, владыка опять слушал,
как ему, под аккомпанемент фортепиано, пропели лучшие номера из "Жизни за
царя", "Руслана" и многих других опер.
Откушав же, он тотчас стал собираться ехать, и карета его была подана
во время кофе. Он как приехал один с своим слугою "Сэмэном", так с ним же
одним хотел и уезжать, но три молодые брата N. явились к нему с просьбою
позволить им проводить его до г. О.
- А по к
утром на другой день епископ уже дал духовенству аудиенцию, но опять очень
странную: он все говорил с духовенством на _ходу_ - гуляя по саду, и потом
немедленно стал собираться далее в путь, в город О.
Бенефис, который готовил себе в архиерейском посещении N., совершенно
не удался, и только "высокое почтение к сану" воздерживало хозяина от
критики "не по поступкам поступающего" гостя, зато младшее поколение было в
восторге от милой простоты владыки, и владыка в свою очередь, по-видимому,
чувствовал искренность сердечно возлюбившей его молодежи.
Это можно было видеть из всего его поведения, и особенно из того, что,
не соглашаясь оставаться обедать по просьбе самого N., он не выдержал и
сдался, когда к нему приступили с этою просьбою кавалерист, два студента и
молодые девушки и дамы. Он их только спросил:
- Но для какой же причины я должен еще остаться?
- Да нам, ваше преосвященство, хочется с вами побыть.
- А по какой причине вам так хочется?
- Так... с вами как-то очень приятно.
- Вот тебе раз!
Владыка улыбнулся и добавил:
- Ну, если приятно, так резент: я остаюсь - только вы мне за это
хорошенько попойте.
И он остался, попросив хозяина не беспокоиться особенно о его обеде,
потому что он все "предлагаемое" кушает. {Кушать "предлагаемое" без строгой
критики, кажется, не только позволительно, но даже полезно, а несоблюдение
этого, напротив, ведет иногда к соблазнам, и притом таким, которые после
никак нельзя разъяснить. Так, например, епископ Л., посетив в г. Минске
известного епископа Михаила (из униатов), остался у него кушать с некоторым
страхом, потому что был _предубежден_, будто владыка Михаил кушает мясное.
Но как к столу были званы н другие гости, то преосвященный Л. думал, что при
людях этого не случится. Но предубежденность преосвященного Л. довела его до
того, что все подаваемые к столу блюда стали ему казаться _мясными!_
- Не могу, владыка, - сказал гость хозяину, отведав одну ложку, - это
говяжий бульон.
- Успокойтесь, ваше преосвященство: это такая уха.
- Какая же это уха?
- Уха, я вам докладываю, и прошу кушать.
Но преосвященный Л. не поверил и кушал хотя не без аппетита, но со
смущением, а через то, разумеется, предубежденность его еще более
увеличилась. И вот подают второе блюдо, сделанное вперекдадку, и хозяин
спрашивает гостя:
- Какой рыбы позволите вам положить, этой или этой?
Но предубежденный гость уже совсем на блюде рыбы не видит, а видит
только рябчиков вперекладку с индейкой!..
И предубежденному епископу Л. все это было так трудно скушать, что у
него сделалась отрыжка, на которую он не переставал жаловаться даже до
самого недавнего времени, когда епископ Михаил уже был удален на покой и
должен был сократить свое хлебосольство до крайнего minimuma. (Прим.
автора.)} Просидев почти все дообеденное время в зале, владыка опять слушал,
как ему, под аккомпанемент фортепиано, пропели лучшие номера из "Жизни за
царя", "Руслана" и многих других опер.
Откушав же, он тотчас стал собираться ехать, и карета его была подана
во время кофе. Он как приехал один с своим слугою "Сэмэном", так с ним же
одним хотел и уезжать, но три молодые брата N. явились к нему с просьбою
позволить им проводить его до г. О.
- А по к