уважением же. Не говоря о скверных песнях и сказках, сложенных
русскими насчет архиереев, и не считая известных лубочных карикатур, где
владыки изображаются в унижающем их виде, одни эти церковные картины
Страшного суда с архиереями, связанными неразрывною цепью с корыстолюбивым
Иудою, показывают, что "любление" пышности архиерейской стоит не высокой
цены и выражает совсем не то, что думают некоторые стоятели за эту пышность.
Она скорее всего просто следствие привычки и, может быть, вкуса,
воспитанного византизмом и давно требующего перевоспитания _истинным
христианством_. Тот же самый народ, которому будто бы столь нужна пышность,
узнав о таком "простом владыке", как живший в Задонске Тихон, еще при жизни
этого превосходного человека оценил его дух и назвал его _святым_. Этот
самый народ жаждал слова Тихона и слушался этого слова более, чем всяких
иных словес владык пышных.
Небезызвестен и другой подобный же пример и нынче, но только мы не
назовем этого современного нам епископа, из уважения к его скромности и
тщательному старанию, с коим он таится от мира в незначительном Ш-ке. Стало
быть, не пышность и не велелепие, а еще более не важность и не
неприступность служат лучшим средством доброго влияния архиереев на их
паству, а, напротив, - качества совсем иные-качества, не только не
утверждающиеся на пышности, но даже совсем с нею не сродные: уважается
_простота_.
Есть, однако, люди, которые утверждают, что пленительная простота,
отличавшая Тихона, возможна только для епископов, отказавшихся от дел
управления. Правящий же епископ будто бы не может вести себя так просто -
ибо "наш-де народ еще не достиг того понятия, чтобы чтить простоту".
Помимо отвратительного и горького чувства, внушаемого сим подобными
словами, которые дышат и невежеством и предательством, они совершенно
несправедливы. В подкрепление моей мысли я приведу примеры двух недавно
скончавшихся архиереев, кои были младенчески просты, а правили епархиями
ничуть не хуже самых "великатных".
"ГЛАВА ВОСЬМАЯ"
Первый из двух непорочных "младенцев в митрах" был усопший киевский
митрополит Филарет Амфитеатров, о милой простоте которого я уже рассказывал
в моей книжечке "Владычный суд", но еще и здесь сообщу нечто в воспоминание
о его теплой и чисто-детской душе. Это интересно уже по одному тому, что
народ вменял Филарету его простоту в _святость_. Посмотрим же, что это был
за характер и каким он родился обычаем.
То, что я ниже буду рассказывать, известно мне со слов моего умершего
друга, художника Петербургской академии художеств, Ивана Васильевича
Гудовского, которого, вероятно, еще очень многие не забыли в Киеве. Он был
хороший мастер своего дела и очень добрый, честный и прямой, правдивый
человек, которого каждому, слову можно было смело и несомненно верить.
Ив. В. Гудовский - сын казака из г. Пирятина. Он еще в отрочестве своем
был привезен в Киево-Печерскую лавру и, во внимание к замеченным в нем
художественным наклонностям, отдан для научения живописи в лаврскую
иконописную мастерскую. Мастерскою этою (пришедшею при митрополите Арсении в
совершенный упадок) тогда заведовал иеромонах Иринарх, художественные
способности которого многих не удовлетворяли. Иринарху ставили в вину, что
"кисть его над смертн
русскими насчет архиереев, и не считая известных лубочных карикатур, где
владыки изображаются в унижающем их виде, одни эти церковные картины
Страшного суда с архиереями, связанными неразрывною цепью с корыстолюбивым
Иудою, показывают, что "любление" пышности архиерейской стоит не высокой
цены и выражает совсем не то, что думают некоторые стоятели за эту пышность.
Она скорее всего просто следствие привычки и, может быть, вкуса,
воспитанного византизмом и давно требующего перевоспитания _истинным
христианством_. Тот же самый народ, которому будто бы столь нужна пышность,
узнав о таком "простом владыке", как живший в Задонске Тихон, еще при жизни
этого превосходного человека оценил его дух и назвал его _святым_. Этот
самый народ жаждал слова Тихона и слушался этого слова более, чем всяких
иных словес владык пышных.
Небезызвестен и другой подобный же пример и нынче, но только мы не
назовем этого современного нам епископа, из уважения к его скромности и
тщательному старанию, с коим он таится от мира в незначительном Ш-ке. Стало
быть, не пышность и не велелепие, а еще более не важность и не
неприступность служат лучшим средством доброго влияния архиереев на их
паству, а, напротив, - качества совсем иные-качества, не только не
утверждающиеся на пышности, но даже совсем с нею не сродные: уважается
_простота_.
Есть, однако, люди, которые утверждают, что пленительная простота,
отличавшая Тихона, возможна только для епископов, отказавшихся от дел
управления. Правящий же епископ будто бы не может вести себя так просто -
ибо "наш-де народ еще не достиг того понятия, чтобы чтить простоту".
Помимо отвратительного и горького чувства, внушаемого сим подобными
словами, которые дышат и невежеством и предательством, они совершенно
несправедливы. В подкрепление моей мысли я приведу примеры двух недавно
скончавшихся архиереев, кои были младенчески просты, а правили епархиями
ничуть не хуже самых "великатных".
"ГЛАВА ВОСЬМАЯ"
Первый из двух непорочных "младенцев в митрах" был усопший киевский
митрополит Филарет Амфитеатров, о милой простоте которого я уже рассказывал
в моей книжечке "Владычный суд", но еще и здесь сообщу нечто в воспоминание
о его теплой и чисто-детской душе. Это интересно уже по одному тому, что
народ вменял Филарету его простоту в _святость_. Посмотрим же, что это был
за характер и каким он родился обычаем.
То, что я ниже буду рассказывать, известно мне со слов моего умершего
друга, художника Петербургской академии художеств, Ивана Васильевича
Гудовского, которого, вероятно, еще очень многие не забыли в Киеве. Он был
хороший мастер своего дела и очень добрый, честный и прямой, правдивый
человек, которого каждому, слову можно было смело и несомненно верить.
Ив. В. Гудовский - сын казака из г. Пирятина. Он еще в отрочестве своем
был привезен в Киево-Печерскую лавру и, во внимание к замеченным в нем
художественным наклонностям, отдан для научения живописи в лаврскую
иконописную мастерскую. Мастерскою этою (пришедшею при митрополите Арсении в
совершенный упадок) тогда заведовал иеромонах Иринарх, художественные
способности которого многих не удовлетворяли. Иринарху ставили в вину, что
"кисть его над смертн