ил один в своей небольшой
деревушке, где у него был очень скромный домик в пять комнат, и вся усадьба,
устроенная его матерью "по-однодворчески", а не по-дворянски. То есть домик
у Алымова был построен одним фасадом в сад, где не было никаких иных
деревьев, кроме фруктовых, а всеми другими тремя сторонами этот домик
выходил во двор, обнесенный всеми хозяйственными службами-закутами, сараями,
амбарами и амбарушками.
Такой способ постройки в наших местах назывался "в кольцо" и имел ту
выгоду, что и люди и животные - все были у хозяина перед глазами; но зато
кроме их уже ничего другого видно не было.
От этого на таких усадьбах не ходит ветер - тепло, хозяйственно и очень
скучно.
Алымов, по выходе в отставку, уже несколько лет сидел на этой усадьбе и
вел свое небольшое хозяйство аккуратно, почему у него было довольно всего,
что только нужно в его положении домовитого холостого помещика и "женишка".
А женишок этот, по памятному мне определению моей няньки, был притом человек
"довольно будто простенький, но и довольно будто хитренький". Он, например,
не подражал большинству помещиков, которые бывали часто очень требовательны
к своим людям и за всякую неисполнительность наказывали их сурово и даже
жестоко. Алымов хотел быть "добрым барином"; он хотел "жить так, чтобы в
деревне ему своих людей нечего было бояться" и "чтобы люди его хвалили". Но
он достиг только одной половины этой программы, то есть он у себя в доме
своих людей нимало не боялся, но похвал себе от них не дождался, а люди его
говорили о нем, что он "шишимора".
Алымов был очень скуп и из-за скупости будто бы и не женился, а только
все сватался и на жениховском положении ездил из одного помещичьего дома в
другой, заставляя принимавших его хозяев кормить его, с кучером, казачком
Валеткой, тройкою лошадей и легавою собакою, которая называлась "Интендант".
Она была замечательна тем, что везде умела отыскивать съестные припасы и
везде их очень ловко крала. У Алымова, так же как и у нас, в этот год не
уродилось в полях ничего, и надо было купить ржи, чтобы засеять озимые поля
- свои и крестьянские.
Это требовало больших расходов, и притом это была такая надобность,
которой нельзя было отвести: но Алымов, однако, с этим справился: он уехал
из дома в самый сев и возвратился домой "по грудкам", когда земля уже
замерзла и была запорошена мелким снегом. А чтобы не нести покор на своей
душе, что он бросил крестьян на жертву бескормицы, он их утешил:
- Братцы! - сказал он "своим людишкам" по возвращении, - я об вас
хлопотал - хотел найти озимых семян, да не нашел; но вы как-нибудь
перебьетесь. Не правда ли? Я нашел отличные семена яровой ржи и купил целых
десять четвертей. По осени их везти неспособно было из Дмитровки, а теперь
готовьтесь: как санный путь встанет - поезжайте на пяти подводах, берите по
две четверти на лошадь и привозите домой, ссыплем в один мой амбар, а по
весне, что бог даст, - запашем и засеем все земли - мои и ваши, и будет
чудесно... не правда ли?
Мужики отвечали: "Может, и правда!" А сами подумали: "Верно, брешет, -
верно, что-нибудь крутит, шишимора!" - однако поехали и яровую рожь
привезли.
А какая она такая будет и годится ли - то им было неведомо, и потому
они делали все это с неудовольствием.
Прибыли на двор, выпрягли лошадей и оставили рожь на санках - сс
деревушке, где у него был очень скромный домик в пять комнат, и вся усадьба,
устроенная его матерью "по-однодворчески", а не по-дворянски. То есть домик
у Алымова был построен одним фасадом в сад, где не было никаких иных
деревьев, кроме фруктовых, а всеми другими тремя сторонами этот домик
выходил во двор, обнесенный всеми хозяйственными службами-закутами, сараями,
амбарами и амбарушками.
Такой способ постройки в наших местах назывался "в кольцо" и имел ту
выгоду, что и люди и животные - все были у хозяина перед глазами; но зато
кроме их уже ничего другого видно не было.
От этого на таких усадьбах не ходит ветер - тепло, хозяйственно и очень
скучно.
Алымов, по выходе в отставку, уже несколько лет сидел на этой усадьбе и
вел свое небольшое хозяйство аккуратно, почему у него было довольно всего,
что только нужно в его положении домовитого холостого помещика и "женишка".
А женишок этот, по памятному мне определению моей няньки, был притом человек
"довольно будто простенький, но и довольно будто хитренький". Он, например,
не подражал большинству помещиков, которые бывали часто очень требовательны
к своим людям и за всякую неисполнительность наказывали их сурово и даже
жестоко. Алымов хотел быть "добрым барином"; он хотел "жить так, чтобы в
деревне ему своих людей нечего было бояться" и "чтобы люди его хвалили". Но
он достиг только одной половины этой программы, то есть он у себя в доме
своих людей нимало не боялся, но похвал себе от них не дождался, а люди его
говорили о нем, что он "шишимора".
Алымов был очень скуп и из-за скупости будто бы и не женился, а только
все сватался и на жениховском положении ездил из одного помещичьего дома в
другой, заставляя принимавших его хозяев кормить его, с кучером, казачком
Валеткой, тройкою лошадей и легавою собакою, которая называлась "Интендант".
Она была замечательна тем, что везде умела отыскивать съестные припасы и
везде их очень ловко крала. У Алымова, так же как и у нас, в этот год не
уродилось в полях ничего, и надо было купить ржи, чтобы засеять озимые поля
- свои и крестьянские.
Это требовало больших расходов, и притом это была такая надобность,
которой нельзя было отвести: но Алымов, однако, с этим справился: он уехал
из дома в самый сев и возвратился домой "по грудкам", когда земля уже
замерзла и была запорошена мелким снегом. А чтобы не нести покор на своей
душе, что он бросил крестьян на жертву бескормицы, он их утешил:
- Братцы! - сказал он "своим людишкам" по возвращении, - я об вас
хлопотал - хотел найти озимых семян, да не нашел; но вы как-нибудь
перебьетесь. Не правда ли? Я нашел отличные семена яровой ржи и купил целых
десять четвертей. По осени их везти неспособно было из Дмитровки, а теперь
готовьтесь: как санный путь встанет - поезжайте на пяти подводах, берите по
две четверти на лошадь и привозите домой, ссыплем в один мой амбар, а по
весне, что бог даст, - запашем и засеем все земли - мои и ваши, и будет
чудесно... не правда ли?
Мужики отвечали: "Может, и правда!" А сами подумали: "Верно, брешет, -
верно, что-нибудь крутит, шишимора!" - однако поехали и яровую рожь
привезли.
А какая она такая будет и годится ли - то им было неведомо, и потому
они делали все это с неудовольствием.
Прибыли на двор, выпрягли лошадей и оставили рожь на санках - сс