и полном отсутствии всякой
устойчивости, не позволяла ему и на этот раз остаться в стороне от вопросов
дня, волновавших тогдашних хлопотунов. В это время в Петербурге разгорался
так называемый "женский вопрос". Бенни непременно надо было попасть и сюда;
надо было впутаться и в этот "вопрос", имевший для него впоследствии более
роковое значение, чем все его прежние предприятия.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Многим известно, что как только здесь, в Петербурге, был поднят
"женский вопрос", он тотчас же не избежал общей участи многих вопросов,
обращенных в шутовство, с которым деятелям того времени удалось сблизить и
общественную благотворительность, и обучение грамоте народа, и даже
бесстрастное преподавание естественных наук и многое другое. Пока в
петербургских журналах печатались разные теоретические соображения насчет
нового устройства женского пола, в жизни практической объявились некоторые
специалисты по женской части. Эти практиканты начали направлять бездомовных
и отбившихся от семейств женщин в типографии. Что за выгодную статью видели
эти люди в типографской работе и почему наборщичество казалось им, например,
прибыльнее часовщичества, гравированья, золоченья и других ремесел, в
которых женщина вполне может конкурировать с мужчиной? - это так и остается
их тайною, а полицию это предпочтение типографского труда натолкнуло на
подозрение, что тут дело идет не о женском труде, не об обеспечении женщин,
но об их сообщничестве по прокламаторской части. Это была почти самая первая
и едва ли не самая большая и вредная ошибка со стороны администраторов
женского вопроса, по крайней мере с этого начинались подозрительные взгляды
на труд женщин. Но теоретиков никакое подозрение не образумливало, а только
сердило, и они еще более утверждались в убеждении, что приучением женщин
работать в типографиях можно достичь благодетельной реформы в судьбах
русской женщины и положить начало практическому разрешению женского вопроса.
Специалисты-практиканты взялись все это осуществить. Здесь не место
рассказывать, сколько тут было обличено лжи, безнравственности и притворства
и как невелико было число людей, искренне готовых приносить какие бы то ни
было жертвы на пользу женщин. Именно, их можно бы даже без затруднения всех
пересчитать здесь по пальцам, и они давно отмечены от толпы шарлатанов,
искавших в этой суматохе только лишь случая репетиловски "пошуметь" во имя
женского вопроса (очень часто во вред делу) или просто с целию пользоваться
трудным положением женщин, когда те, отбившись от семей и от преданий,
охранявших их женственность, увидят себя на распутии, без средств и без
положения. К сожалению, со стороны многих людей это было то же самое мирское
лукавство, от которого женщина страдает повсюду, Волки только надели овечьи
шкурки... Число искренних людей, желавших собственно облегчить тяжкий
женский заработок, в столице было самое маленькое, и Бенни был одним из
первых в этом небольшом числе. Он начал с того, что ввел в редакцию
"Северной пчелы" несколько дам и девиц в качестве переводчиц. Особы эти
должны были работать под его надзором, но работы, к сожалению, делалось
очень мало... Большое помещение, которое, имел Бенни при редакции, в доме
Греча, с этих пор каждый день было переполнено мужчинами, которые сюда были
введены В. А. Слепцовым, чтобы м
устойчивости, не позволяла ему и на этот раз остаться в стороне от вопросов
дня, волновавших тогдашних хлопотунов. В это время в Петербурге разгорался
так называемый "женский вопрос". Бенни непременно надо было попасть и сюда;
надо было впутаться и в этот "вопрос", имевший для него впоследствии более
роковое значение, чем все его прежние предприятия.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Многим известно, что как только здесь, в Петербурге, был поднят
"женский вопрос", он тотчас же не избежал общей участи многих вопросов,
обращенных в шутовство, с которым деятелям того времени удалось сблизить и
общественную благотворительность, и обучение грамоте народа, и даже
бесстрастное преподавание естественных наук и многое другое. Пока в
петербургских журналах печатались разные теоретические соображения насчет
нового устройства женского пола, в жизни практической объявились некоторые
специалисты по женской части. Эти практиканты начали направлять бездомовных
и отбившихся от семейств женщин в типографии. Что за выгодную статью видели
эти люди в типографской работе и почему наборщичество казалось им, например,
прибыльнее часовщичества, гравированья, золоченья и других ремесел, в
которых женщина вполне может конкурировать с мужчиной? - это так и остается
их тайною, а полицию это предпочтение типографского труда натолкнуло на
подозрение, что тут дело идет не о женском труде, не об обеспечении женщин,
но об их сообщничестве по прокламаторской части. Это была почти самая первая
и едва ли не самая большая и вредная ошибка со стороны администраторов
женского вопроса, по крайней мере с этого начинались подозрительные взгляды
на труд женщин. Но теоретиков никакое подозрение не образумливало, а только
сердило, и они еще более утверждались в убеждении, что приучением женщин
работать в типографиях можно достичь благодетельной реформы в судьбах
русской женщины и положить начало практическому разрешению женского вопроса.
Специалисты-практиканты взялись все это осуществить. Здесь не место
рассказывать, сколько тут было обличено лжи, безнравственности и притворства
и как невелико было число людей, искренне готовых приносить какие бы то ни
было жертвы на пользу женщин. Именно, их можно бы даже без затруднения всех
пересчитать здесь по пальцам, и они давно отмечены от толпы шарлатанов,
искавших в этой суматохе только лишь случая репетиловски "пошуметь" во имя
женского вопроса (очень часто во вред делу) или просто с целию пользоваться
трудным положением женщин, когда те, отбившись от семей и от преданий,
охранявших их женственность, увидят себя на распутии, без средств и без
положения. К сожалению, со стороны многих людей это было то же самое мирское
лукавство, от которого женщина страдает повсюду, Волки только надели овечьи
шкурки... Число искренних людей, желавших собственно облегчить тяжкий
женский заработок, в столице было самое маленькое, и Бенни был одним из
первых в этом небольшом числе. Он начал с того, что ввел в редакцию
"Северной пчелы" несколько дам и девиц в качестве переводчиц. Особы эти
должны были работать под его надзором, но работы, к сожалению, делалось
очень мало... Большое помещение, которое, имел Бенни при редакции, в доме
Греча, с этих пор каждый день было переполнено мужчинами, которые сюда были
введены В. А. Слепцовым, чтобы м