немедленно же
отправился к бывшему в то время с. - петербургскому обер-полицеймейстеру
Анненкову с самою странною и неожиданною просьбою, объясняемою единственно
лишь только пылкостью характера Бенни и его относительным незнанием
петербургских нравов. Не упоминая, разумеется, ни одного слова о приходившей
к нему с угрозами депутации молодого поколения, Бенни просил генерала
Анненкова, во внимание к распространившимся в столице ужасным слухам, что в
поджогах Петербурга принимают участие молодые люди, обучающиеся в высших
учебных заведениях, дать этим молодым людям возможность разрушить эти
нелепые и вредные татки, образовав из себя на это смутное время волонтеров
для содействия огнегасительной команде. Бенни доказывал обер-полицеймейстеру
Анненкову, что мера эта совершенно безопасна и дозволяется почти везде за
границею, да и у нас в Риге, а между тем она и усилит средства
огнегаситедьной команды, когда будет являться в помощь ей на пожары, и в то
же самое время докажет, что у молодых людей, из которых она будет
навербована, нет ничего общего с зажигателями. В священной простоте своей
Бенни, объясняя свой план генералу Анненкову, ни на минуту ни сомневался,
что молодые люди, о которых он хлопотал, так и кинутся в волонтеры-гасители.
Он и не подозревал, что в кружках, где распоряжались от лица "молодого
поколения", не было и малейшего поползновения оправить и очистить студентов
от подозрений, а, напротив, вся забота состояла в том, чтобы представлять
самих себя в опасном положении, чтобы только свирепеть и злобствовать,
выводя из всех этих пустяков необходимость непримиримой вражды... С кем и за
что? - тогда разобрать было невозможно. Между же тем не совсем укладистая
мысль Бенни не была вдруг отвергнута обер-полицеймейстером. Генерал Анненков
попросил Бенни изложить его мысль о волонтерах на бумаге, и Бенни подал об
этом генералу обстоятельную записку, и в течение некоторого времени
осуществление волонтерской команды казалось возможным. В это время "Пчела"
эту мысль поддерживала, а другие тогдашние петербургские газеты (впрочем, не
все) вдруг ополчились против хлопот Бенни и нашли в них нечто столь смешное
и вредоносное, что не давали ему прохода. Всегда отличавшаяся близорукостью
и полным отсутствием политического такта сатирическая газета "Искра"
хохотала над этою затеею учредить волонтеров, и мало того, что издевалась
над нею в прозе и стихах, она еще рисовала Бенни разъезжающим на пожарной
трубе вместе с другими сотрудниками "Пчелы", которые не принимали в этих
хлопотах Бенни ни малейшего непосредственного участия. Дело было осмеяно,
студенты в него теперь не пойдут. Все замущено и одурачено, никто не
разберет, что хорошо и что дурно... Этого только и надо! Встретив такое
противодействие своей мысли не со стороны администрации, а со стороны прессы
- откуда Бенни, в святой простоте сердца, ждал только одной поддержки, - он
даже растерялся от этой бестактности, казавшейся ему совершенно невозможною.
Осмеянный и обруганный, он бросил все свои хлопоты о волонтерной команде и
опять взялся за свой кандидатский экзамен с целию сдать его и со временем
искать места присяжного поверенного при ожидавшихся тогда новых судах. С
этих пор Бенни решил было совсем удалиться от всяких русских революционных
деятелей. Но живая, впечатлительная натура его, пр
отправился к бывшему в то время с. - петербургскому обер-полицеймейстеру
Анненкову с самою странною и неожиданною просьбою, объясняемою единственно
лишь только пылкостью характера Бенни и его относительным незнанием
петербургских нравов. Не упоминая, разумеется, ни одного слова о приходившей
к нему с угрозами депутации молодого поколения, Бенни просил генерала
Анненкова, во внимание к распространившимся в столице ужасным слухам, что в
поджогах Петербурга принимают участие молодые люди, обучающиеся в высших
учебных заведениях, дать этим молодым людям возможность разрушить эти
нелепые и вредные татки, образовав из себя на это смутное время волонтеров
для содействия огнегасительной команде. Бенни доказывал обер-полицеймейстеру
Анненкову, что мера эта совершенно безопасна и дозволяется почти везде за
границею, да и у нас в Риге, а между тем она и усилит средства
огнегаситедьной команды, когда будет являться в помощь ей на пожары, и в то
же самое время докажет, что у молодых людей, из которых она будет
навербована, нет ничего общего с зажигателями. В священной простоте своей
Бенни, объясняя свой план генералу Анненкову, ни на минуту ни сомневался,
что молодые люди, о которых он хлопотал, так и кинутся в волонтеры-гасители.
Он и не подозревал, что в кружках, где распоряжались от лица "молодого
поколения", не было и малейшего поползновения оправить и очистить студентов
от подозрений, а, напротив, вся забота состояла в том, чтобы представлять
самих себя в опасном положении, чтобы только свирепеть и злобствовать,
выводя из всех этих пустяков необходимость непримиримой вражды... С кем и за
что? - тогда разобрать было невозможно. Между же тем не совсем укладистая
мысль Бенни не была вдруг отвергнута обер-полицеймейстером. Генерал Анненков
попросил Бенни изложить его мысль о волонтерах на бумаге, и Бенни подал об
этом генералу обстоятельную записку, и в течение некоторого времени
осуществление волонтерской команды казалось возможным. В это время "Пчела"
эту мысль поддерживала, а другие тогдашние петербургские газеты (впрочем, не
все) вдруг ополчились против хлопот Бенни и нашли в них нечто столь смешное
и вредоносное, что не давали ему прохода. Всегда отличавшаяся близорукостью
и полным отсутствием политического такта сатирическая газета "Искра"
хохотала над этою затеею учредить волонтеров, и мало того, что издевалась
над нею в прозе и стихах, она еще рисовала Бенни разъезжающим на пожарной
трубе вместе с другими сотрудниками "Пчелы", которые не принимали в этих
хлопотах Бенни ни малейшего непосредственного участия. Дело было осмеяно,
студенты в него теперь не пойдут. Все замущено и одурачено, никто не
разберет, что хорошо и что дурно... Этого только и надо! Встретив такое
противодействие своей мысли не со стороны администрации, а со стороны прессы
- откуда Бенни, в святой простоте сердца, ждал только одной поддержки, - он
даже растерялся от этой бестактности, казавшейся ему совершенно невозможною.
Осмеянный и обруганный, он бросил все свои хлопоты о волонтерной команде и
опять взялся за свой кандидатский экзамен с целию сдать его и со временем
искать места присяжного поверенного при ожидавшихся тогда новых судах. С
этих пор Бенни решил было совсем удалиться от всяких русских революционных
деятелей. Но живая, впечатлительная натура его, пр