ми, которые
здешние друзья их взялись пристраивать в газеты. Ничипоренко сразу и сам
убедился, что это действительно очень легко, и умел в этом убедить и Артура
Бенни. Ментор и Телемак забрали в саквояжи необходимые письменные
принадлежности, сели в Петербурге в третьеклассный вагон Николаевской
железной дороги и поехали путешествовать по России и "устраивать
предприятие". Некий театральный человек сказал им комическое благословение,
которое, может быть, их и сопровождало...
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Эта поездка Бенни с чиновником Ничипоренко, сколько известно, была
первым действительным "предприятием", совершенным лет за пять до того, как
начали ни на что не похоже описывать подобные предприятия в вялых и
неинтересных повестях и романах.
Едучи с недалеким, болезненным, чахлым и до противности неопрятным
чиновником Ничипоренко, Бенни немного нужно было, чтобы разгадать своего
ментора. До Твери Бенни уже составил себе ясное понятие, что спутник его
крайняя ограниченность и несет белиберду. Остановившись по дороге в Твери,
где им следовало сесть на пароход, они уже немножко поссорились. В маленьком
трактирчике, где они пристали, Ничипоренко, строго взыскивая с трактирного
мальчика за какую-то неисправность, толкнул его и обругал словом, которое
Бенни понимал и которого не мог слышать.
Бенни показалось ужасным такое обращение со стороны человека, который
ехал "сходиться с народом", и у них произошла сцена. Бенни настоятельно
потребовал, чтобы Ничипоренко или тотчас же извинился перед трактирным
мальчиком и дал слово, что вперед подобного обращения ни с кем из
простолюдинов в присутствии Бенни не допустит, или оставил бы его, Бенни,
одного и ехал, куда ему угодно.
Бенни поставил Ничипоренко свои условия с такою решимостью, что тот
сразу увидел себя в совершенной необходимости на которое-нибудь из них
решиться. Ехать назад одному, ничего не сделавши для "предприятия" и притом
не имея что и рассказать о том, за что он прогнан, Ничипоренко находил
невозможным, и он извинился перед мальчишкою и дал Бенни требуемое этим
последним слово воздержаться вперед и от драчливости и от брани.
За сим эмиссары снова поехали далее уже не по сухому пути, а по Волге.
Ничипоренко, кажется, вовсе не понимал всего значения сделанной им
уступки требованиям Бенни: он не предвидел, что после нее он уже не может
иметь никакой менторской власти над своим возмутившимся Телемаком и что он
из руководителя и наставника вдруг, ничего не видя, сошел на позицию
школяра, которого дерут за уши.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
В Нижний Новгород у Бенни и Ничипоренко было (от П. И. Мельникова)
письмо в один хороший семейный дом, хотя и не имевший никаких прямых связей
с предприимчивою партиею, но весьма интересный для знакомства. Хозяин, этого
дома был молодой человек, чиновник с родовыми связями и хорошо открытой
карьерой. В то время этот господин всего года три как был женат на молодой
девушке, тоже из очень хорошего семейства. Молодые хозяева приняли
рекомендованных им из Петербурга гостей дружественно и радушно, - сделали
для них обед и пригласили к этому обеду нескольких своих знакомых, мужчин и
дам. Ничипоренко уже успел шепнуть всем по секрету, что сопровождаемый им
человек, Артур Бенни, есть "герценовсиий эмиссар", с которым он
здешние друзья их взялись пристраивать в газеты. Ничипоренко сразу и сам
убедился, что это действительно очень легко, и умел в этом убедить и Артура
Бенни. Ментор и Телемак забрали в саквояжи необходимые письменные
принадлежности, сели в Петербурге в третьеклассный вагон Николаевской
железной дороги и поехали путешествовать по России и "устраивать
предприятие". Некий театральный человек сказал им комическое благословение,
которое, может быть, их и сопровождало...
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Эта поездка Бенни с чиновником Ничипоренко, сколько известно, была
первым действительным "предприятием", совершенным лет за пять до того, как
начали ни на что не похоже описывать подобные предприятия в вялых и
неинтересных повестях и романах.
Едучи с недалеким, болезненным, чахлым и до противности неопрятным
чиновником Ничипоренко, Бенни немного нужно было, чтобы разгадать своего
ментора. До Твери Бенни уже составил себе ясное понятие, что спутник его
крайняя ограниченность и несет белиберду. Остановившись по дороге в Твери,
где им следовало сесть на пароход, они уже немножко поссорились. В маленьком
трактирчике, где они пристали, Ничипоренко, строго взыскивая с трактирного
мальчика за какую-то неисправность, толкнул его и обругал словом, которое
Бенни понимал и которого не мог слышать.
Бенни показалось ужасным такое обращение со стороны человека, который
ехал "сходиться с народом", и у них произошла сцена. Бенни настоятельно
потребовал, чтобы Ничипоренко или тотчас же извинился перед трактирным
мальчиком и дал слово, что вперед подобного обращения ни с кем из
простолюдинов в присутствии Бенни не допустит, или оставил бы его, Бенни,
одного и ехал, куда ему угодно.
Бенни поставил Ничипоренко свои условия с такою решимостью, что тот
сразу увидел себя в совершенной необходимости на которое-нибудь из них
решиться. Ехать назад одному, ничего не сделавши для "предприятия" и притом
не имея что и рассказать о том, за что он прогнан, Ничипоренко находил
невозможным, и он извинился перед мальчишкою и дал Бенни требуемое этим
последним слово воздержаться вперед и от драчливости и от брани.
За сим эмиссары снова поехали далее уже не по сухому пути, а по Волге.
Ничипоренко, кажется, вовсе не понимал всего значения сделанной им
уступки требованиям Бенни: он не предвидел, что после нее он уже не может
иметь никакой менторской власти над своим возмутившимся Телемаком и что он
из руководителя и наставника вдруг, ничего не видя, сошел на позицию
школяра, которого дерут за уши.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
В Нижний Новгород у Бенни и Ничипоренко было (от П. И. Мельникова)
письмо в один хороший семейный дом, хотя и не имевший никаких прямых связей
с предприимчивою партиею, но весьма интересный для знакомства. Хозяин, этого
дома был молодой человек, чиновник с родовыми связями и хорошо открытой
карьерой. В то время этот господин всего года три как был женат на молодой
девушке, тоже из очень хорошего семейства. Молодые хозяева приняли
рекомендованных им из Петербурга гостей дружественно и радушно, - сделали
для них обед и пригласили к этому обеду нескольких своих знакомых, мужчин и
дам. Ничипоренко уже успел шепнуть всем по секрету, что сопровождаемый им
человек, Артур Бенни, есть "герценовсиий эмиссар", с которым он